Данкан Джонс: «Я никогда не пользовался именем своего отца»

Перевод публикации Мартина Палмера в Daily Mail от 16.08.2011, интервью с Данканом Джонсом

Когда победитель BAFTA кинорежиссер Данкан Джонс был маленьким мальчиком, отец всячески пытался заинтересовать его музыкой. Так как его отцом был Дэвид Боуи, в наличии музыкальных генов можно не сомневаться.

Изображение
«Я провел много времени за кулисами, скучая, пока отец выступал на сцене».

«Ему очень, очень хотелось научить меня играть на каком-нибудь инструменте, — говорит сын Боуи. — Он пытался научить меня играть на ударных, но я не захотел. Саксофон? Нет. Пианино? Нет. Гитара — спасибо, нет! Бедный папа. Он придумывал тысячи способов, но на меня ничего не действовало. Не знаю, может это была какая-то подсознательная реакция, что-то внутри меня сопротивлялось тому, чтобы стать музыкантом — потому что я всегда знал, что я не смогу стать еще одним Боуи! Он говорил: «Ты должен сначала научиться, тогда станет интересно…» А я ему: «Но я не хочу учиться…» Мне было неинтересно — и все тут.

Но борьба с отцовской славой на этом не прекратилась. Когда ему было 11, Данкан Зоуи Хейвуд Джонс (настоящая фамилия Дэвида Боуи) сменил свое имя на прозвище «Джо», а в 18 вернулся к первому имени, данному ему при рождении, Данкан. Не надо быть психоаналитиком, чтобы заметить, что Джонс решительно и упорно отказывался воспользоваться хотя бы частицей популярности своего отца, чтобы самому добиться успеха.

«Я действительно никогда не использовал имя своего отца для того, чтобы завести нужные знакомства, — говорит Джонс. — К счастью, я смог обойтись без этого…»

Совершенно очевидно, что Джонс восхищается своим отцом, на протяжении всего интервью говорит о нем с большой любовью, делится воспоминаниями о своем уникальном детстве, которое он провел за сценой на громадных стадионах, пока его отец развивал музыкальные вкусы нескольких поколений. Но Джонс — не Боуи Марк II, и никогда не собирался им быть. Музыка не является его страстью, в отличие от кино. К чести Боуи, он решил поддержать сына и дать ему соответствующее образование, чтобы тот смог самостоятельно выбрать свой творческий и жизненный путь.

Такая тактика оправдала себя. Сейчас Джонсу 40, и после двух научно-фантастических фильмов, которые он снял, его считают одним из самых интересных режиссеров Голливуда. Дебютная «Луна», завоевавшая множество призов на кинофестивалях (трудно поверить, но на съемку полнометражной фантастической ленты ушло всего лишь 3 млн. фунтов) — это захватывающая история об астронавте, миссия которого подходит к концу. Приз BAFTA распахнул перед Джонсом двери лучших голливудских студий, и вскоре он принялся за работу над новым фильмом под названием «Исходный код» с Джейком Джилленхолом в главной роли. На сегодняшний день фильм, на производство которого было затрачено 19 млн. фунтов, собрал более 75 млн. в мировом прокате.

Джонс так ловко проскальзывает через утопающее в коврах лобби модного, хорошо охраняемого лондонского отеля, что вы не заметите его, даже если специально назначили встречу. Увидев его — рыжая щетина на подбородке, взъерошенные светлые волосы, потертые джинсы и футболка с изображением антигероя, Сида Вишеса — вы скорее подумаете, что это какой-то чокнутый неформал, чем известный режиссер из Голливуда, в этом он совсем не похож на своего отца.

Изображение
«Я люблю свою работу, но ненавижу быть в свете прожекторов. Я никогда не собирался стать актером».

Во время нашего разговора, наблюдая за этим дружелюбным мужчиной, спокойно откинувшимся на спинку кресла и вежливо заказывающим кофе, я искренне удивляюсь тому, что Джонсу удалось не стать эгоистичным, испорченным, несносным ребенком поп-звезды.

«Спасибо, — он улыбается в ответ на мой комплимент. — Я не знаю почему, но эта сторона жизни — популярность, стремление произвести эффект — никогда меня не интересовала. Я никогда не хотел быть актером, это уж точно».

Быть в центре внимания, исполняя такие гимны как Diamond Dogs или Starman, всегда было прерогативой его отца, тогда как сам Джонс всегда предпочитал наблюдать за зрелищем со стороны: в былые времена из-за кулис во время концертов, а сегодня на съемочной площадке через объектив камеры.

«За сценой я чувствовал себя как дома, — говорит он. — Понимаете, это была работа. Работа моего папы. Многие дети приходят посмотреть, как работают их родители, неважно, чем именно они занимаются. Мы ждали окончания концерта, чтобы потом поехать домой. Я слышал аплодисменты, шум в зале, но в основном я проводил время, просто болтая или играя за сценой с роуди. Знаете такие большие противоударные ящики, в которых перевозят оборудование? Здоровенные сундуки из толстого металла, внутри набитые мягким пенопластом — ну вот, я залезал внутрь и просил роуди, чтобы они меня покатали, я представлял, что еду на карте».

«Во многих отношениях у меня было невероятное детство. Мы путешествовали по всему миру и делали удивительные вещи. Помню, однажды в Японии мы пошли посмотреть на борцов сумо. Я был еще маленьким, и это произвело на меня неизгладимое впечатление. Ребенком я смог увидеть много такого, что некоторым не удается увидеть за всю свою жизнь. Я, правда, очень дорожу этими воспоминаниями. Но часто бывало, что я просто сидел, скучая, и не мог дождаться окончания концерта».

Джонс признается, что одной из самых неприятных вещей, когда он ездил с Боуи в туры, было то, что его повсюду фотографировали.

«Я с детства ненавижу фотографироваться. Вокруг нас всегда была куча фотографов и постоянная паранойя по поводу того, что кто-то пытался меня сфотографировать: «Спрячьте его!!!» Меня это очень смущало».

«Каждый вечер, когда мы уезжали после концерта, я помню, какая там была атмосфера — я первым проскальзывал в машину за широкими спинами охранников, следом в машину влетал папа, чтобы они не смогли сфотографировать нас вместе. Женщина, которая присматривала за мной, обхватывала меня руками, заслоняла собой, а я наклонял голову, чтобы они не смогли сделать снимки. Просто добраться до машины, чтобы ехать домой, каждый раз оказывалось очень непростой задачей. Конечно, это повлияло на меня».

«Сейчас все гораздо проще, но мне до сих пор трудно фотографироваться. К счастью, моя девушка Rodene Ronquillo (Родин Ронквилло вскоре после этого интервью стала Родин Джонс — прим. перев.) фотограф, и она помогает мне справиться с этим комплексом».

Возможно, как раз благодаря этому комплексу Джонс, став режиссером, научился замечать каждую мельчайшую деталь на съемочной площадке.

Любовь Боуи к кино и к киносъемкам соединила отца и сына гораздо теснее, чем музыка.

«Где мне было действительно интересно, так это на съемочной площадке, — говорит Джонс, оживляясь. — Каждый раз это было словно побывать в Диснейленде. Я мог часами наблюдать, как строят прекрасные декорации, как работают гримеры. В «Голоде» (с Катрин Денев) папа в одном из эпизодов превращался в старика, и я помню, что это напугало меня до потери пульса».

«Я был с отцом, когда он снимался в «Лабиринте». И помню музыкальный фильм «Абсолютные новички», который снимали по одноименной культовой книге. Это было потрясающе».

Джонс рассказывает о самых лучших моментах, когда они с отцом жили на озере Женева в Швейцарии (Боуи переехал туда в конце 70-х, чтобы уйти от проблем с налогами) и вместе смотрели кино.

«Отец постоянно приносил мне новые интересные книги, музыку и фильмы, он любил говорить об этом. Мне было лет семь, тогда мы вместе посмотрели кучу приключенческих фильмов, типа «Морского Ястреба» (фильм 1940 года, снятый по роману Рафаэля Саббатини — прим. перев.), или пиратских фильмов на видеокассетах с Эрролом Флинном и Джеймсом Когни. Папа принес мне «Метрополис» Фрица Ланга и самый первый фильм про барона Мюнхгаузена. Он сказал: «Тебе понравится! Это удивительно, ты еще никогда не видел ничего подобного».

«Мне было восемь, когда мы посмотрели «Заводной апельсин». Помню, как мы сидели рядом на диване, обнявшись, и он объяснял мне то, что происходило на экране».

«Заводной апельсин» Стенли Кубрика — очень неоднозначный фильм об обществе будущего, со сценами изнасилования и «ультра-жестокости» — вряд ли это тот фильм, который большинство родителей порекомендует своим детям для просмотра.

«Я знаю, — смеется Джонс. — Но отец смог объяснять мне все так, что я понял. Он подходил к воспитанию очень ответственно и всегда думал, прежде чем что-то сделать».

«Примерно в то же время папа научил меня пользоваться 8-миллиметровой камерой. К ней шли маленькие кассеты Кодак, и в ней был режим покадровой съемки для создания анимированных фильмов. Мне очень нравилось этим заниматься, и я всегда брал камеру с собой, когда отправлялся с папой в тур. Моими героями были фигурки из Звездных Войн и разных комиксов — все, что попадалось под руку, я снимал короткие мультики, а папа мне помогал».

«Он учил меня, очень терпеливо, основам того, как снимается кино: как делать раскадровку, как написать сценарий, как установить свет. А еще он научил меня склеивать пленку и работать с монтажным столом. У меня был большая синяя коробка, набитая эскизами и сценариями. Я брал с собой на концерты своих игрушечных героев и снимал фильмы про Звездные войны, пока папа выступал на сцене».

Изображение
Энджи, Зоуи Боуи (Данкан) и Дэвид на пресс-конференции после получения Edison Award за альбом Ziggy Stardust And The Spiders From Mars, 1974 год

Мать Джонса, бывшая американская модель и актриса Энджи Боуи (урожденная Мэри Анджела Барнетт), очевидно почти не присутствует в его воспоминаниях. Ее наркозависимость и бисексуальные эксперименты во времена его детства не являются тайной. Она и Боуи развелись в 1980 году, и Джонс уже много лет не видел свою мать, которая теперь живет в Аризоне.

«Мы перестали общаться, когда мне было 13, в то время это было правильным решением, и это остается правильным до сих пор, — твердо говорит он. — Она не занималась моим воспитанием, а если бы занималась, из этого не вышло бы ничего хорошего». Это болезненная тема, и он предпочитает не вдаваться в подробности.

В 14 Боуи отправил Зоуи в Шотландию, в частную школу Gordonstoun, где в свое время учился Принц Чарльз.

«Я провел там 5 лет, а потом провалил большую часть выпускных экзаменов. Это было тяжело. До этого я никогда не расставался с папой и толком не ходил в школу, но отец почему-то решил, что Gordonstoun — подходящее для меня место. Если быть откровенным, оно было не очень подходящим. Там был строгий режим, и это до сих пор так: утренняя пробежка, холодный душ и все такое. Для меня это было трудным испытанием».

В конечном счете Джонс сдал экзамены в Америке и получил диплом на кафедре философии в Вустерском Колледже, в Огайо.

Толпы знаменитостей в сочетании с газетными заголовками, кричащими о бисексуальности Боуи или о его пристрастии к кокаину, были постоянными спутниками в его жизни, но правда в том, что теперь Джонс абсолютно спокойно относится к славе и звезды не производят на него никакого впечатления.

«Я хорошо помню Саггса из группы Madness, — говорит он, когда я прошу его вспомнить кого-нибудь. — Он был приятным парнем. Помню, он специально приехал в Швейцарию на папин концерт, а я в то время был большим фанатом Madness — хотел себе такие же черно-белые шмотки, какие носили они. Вокруг нас постоянно был ажиотаж, но меня это мало трогало, я просто не обращал на это внимание».

Он говорит, что был защищен от безумной стороны рок-н-ролла, и не понимал, насколько популярен его отец, вообще не думал об этом, пока не стал взрослым: «Отец очень старался оградить меня от таких вещей».

Затем он учился в Лондонской школе кинематографии, после чего работал в производственных отделах кинокомпаний, занимался созданием спецэффектов, затем снимал рекламу (для Heinz Ketchup, French Connection и McCain Oven Chips), когда наконец почувствовал себя готовым к тому, чтобы снять свой первый полнометражный фильм.

Ему пришлось обивать множество порогов, чтобы добыть хотя бы небольшую сумму для фильма «Луна» с Сэмом Роквеллом в главной роли: «Я бы не хотел называть сейчас имена, но это было настолько сложно, что у меня почти опустились руки». Но он все-таки сделал это, а остальное, как говорится, уже история.

«Я вспоминаю вечер, когда Сэм подтвердил, что будет участвовать в фильме. Я вместе с тремя парнями снимал квартиру в Лондоне и разговаривал по громкой связи с моим продюсером и агентом Сэма в Нью-Йорке, обсуждая последние детали. И в конце концов мы смогли договориться. Я обзвонил всех своих знакомых, включая отца, конечно, и орал в трубку: «Сэм будет сниматься в моем фильме!». Папа был очень рад за меня, хотя у него и были некоторые опасения по поводу этого проекта».

В 2009-м после выхода «Луны» на киноэкраны Джонс получил приз BAFTA как сценарист, режиссер и продюсер «За выдающийся дебют». Было заметно, что произнося речь, Джонс был очень взволнован и едва сдерживал слезы.

Изображение
Данкан и Дэвид на премьере фильма Moon, Нью-Йорк, апрель 2009 года

«Это так много значило для меня, — говорит он. — И это не могло бы произойти в более подходящее время. Тогда я как раз начал разрабатывать идею «Исходного кода» и пытался найти общий язык с продюсерами, многие из которых были настроены очень скептически, причем каждый считал своим долгом высказать мне это. Победа очень помогла мне, так как я стал «режиссером, получившим BAFTA», и мое мнение стало гораздо весомее».

«Исходный код» — научно-фантастический триллер с элементами боевика, с Джилленхолом в роли Колтера Стивенса, американского солдата, который приходит в себя в теле другого человека, едущего в поезде, где вот-вот взорвется бомба, заложенная террористами. После взрыва Стивенс снова возвращается к жизни и снова оказывается в этом поезде, в течение 8 минут ему необходимо найти источник и предотвратить взрыв. Этот фильм стал стремительным взлетом в карьере Джонса и вывел его на первые позиции среди голливудских режиссеров.

«Я долго шел к своей цели, — подтверждает он. — Пока мне не подвернулся случай работать над тем материалом, который мне интересен, заниматься чем-то вроде того, что делали братья Коэны и Тарантино — они писали собственные сценарии и могли получить средства для их реализации. Это именно то, к чему я стремился».

Большинство людей в киноиндустрии теперь согласны, что он добился своего. На следующий день после нашей встречи Джонс улетал в Голливуд, где ему предстояло провести переговоры, чтобы решить, каким будет его следующий проект. Мы договорились, что я немного задержу публикацию этого интервью, чтобы добавить последние новости, которые он сообщит мне по телефону.

«Сейчас открываются совершенно новые перспективы», — сказал он в трубку. «У меня было несколько встреч по поводу Wolverine (Росомаха), если меня и могла увлечь работа над каким-нибудь фильмом по книге комиксов, то это как раз тот случай. Но уже существует один фильм про Росомаху и еще куча фильмов про Людей Икс».

Джонс говорит, что вопрос о новом проекте сейчас решается: «Пока я не могу говорить обо все деталях, но могу сказать, что я уже знаю, чем буду заниматься в ближайшее время. Это оригинальный сценарий, я написал его сам, история о будущем Земли, которая отчасти вдохновлена «Бегущим по лезвию». Я думал об этом еще тогда, когда снимал «Луну», сюжет совершенно непохож, но у этих миров есть параллели».

В настоящее время Джонс живет, работает и развлекается в Лос-Анджелесе.

«Мне нравится гулять по ЛА с моей девушкой, ходить в кино, есть рыбу с чипсами на пляжах Малибу. Со стороны я, наверное, похож на ботана, я до сих пор люблю играть в компьютерные игры. Assassin’s Creed — это классно!»

Но он уверен, что остается англичанином, который живет за границей, и не собирается становиться американцем.

«Я англичанин по определению. Я родился в Британии и прожил там большую часть жизни. Я думаю, что чем больше ты путешествуешь, чем больше узнаешь, тем лучше ты способен понять свою родную страну. И когда живешь за границей, ты больше британец, чем дома. Многие мои друзья англичане — у нас тут практически своя Маленькая Британия! Но я не хочу, чтобы здесь родились мои дети. Если я обзаведусь семьей, я хотел бы жить в Британии или в Нью-Йорке, где живет мой отец».

И говоря это, Джонс выглядит настолько Боуи, насколько это возможно.

«Мы общаемся по Скайпу каждый уикенд, и при любом удобном случае я бываю у него в гостях в Нью-Йорке. Я никогда не показываю ему мои работы, пока они не закончены, но морально он очень поддерживает меня, и так было всегда».

«Он хороший человек и отличный отец, я думаю, он понимает мое стремление сделать в жизни что-то значимое, и сделать это самостоятельно. Он дал мне время и возможность найти свое призвание и помог обрести уверенность в себе».

Ирония судьбы в том, что теперь Джонс сожалеет о том, что так и не научился играть ни на одном музыкальном инструменте: «Я очень хотел бы научиться играть на гитаре или на чем-то еще, но теперь у меня нет на это времени…»

Реклама

Автор

bowiepages

I like beautiful melodies telling me terrible things.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s