Интервью Тони Висконти (2013)

Inside David Bowie’s Stealth Comeback: Q&A With Tony Visconti

Источник

gallery_34913_135_209781
Дэвид Боуи и Тони Висконти в студии The Magic Shop, 2012 год

В течение последних двух лет Тони Висконти «ходил по улицам Нью-Йорка с плеером», слушая ту музыку, которая впоследствии стала новым альбомом Дэвида Боуи «The Next Day» — первого за последние 10 лет. Висконти, который работал с Боуи над альбомами «David Live», «Young Americans», так называемой «берлинской трилогией», «Scary Monsters» и «Reality» в 2003 году, оказался вовлеченным в этот проект еще до того, как Боуи начал записывать демо, планировать сессии в студии The Magic Shop в нью-йоркском районе Сохо и собирать свою старую команду. Поскольку сам Боуи не хочет давать интервью по поводу будущего релиза «The Next Day», Висконти стал голосом этого альбома — и, конечно же, у него есть, что рассказать…

— Трудно сказать, что было сложнее — работать над «The Next Day» или сохранить все в строжайшем секрете. Как вы себя чувствуете сейчас, когда весь мир узнал об этом?

О, замечательно, я чувствую эйфорию. Я очень, очень счастлив. Я хранил этот секрет два года… так что теперь, когда обет молчания снят и об этом узнал весь мир, я наконец могу сбросить этот груз со своих плеч.

— Как вам удалось избежать утечек информации?

Музыканты из группы и инженеры, те люди, которые приносили нам кофе в студию — каждый, кто был вовлечен в работу, подписал соглашение о неразглашении информации. Люди, которые играют в этом альбоме, большинство из них, работают с Дэвидом уже много лет, и они выполнили бы просьбу Дэвида без всяких соглашений. Но у нас в команде было несколько новичков и новая звукозаписывающая студия, в которой мы еще никогда не работали, поэтому нам пришлось предпринять меры предосторожности. Документ подписали все без исключения. Никто не возражал, все говорили: «Мы просто очень рады работать с Дэвидом». Сохранить секрет было для нас делом чести, а не пустой формальностью, мы чувствовали себя членами тайной организации — и это было круто, вот почему все получилось.

— Каким образом и в какие сроки шла работа?

Ну, Боуи начал писать песни примерно два года назад. Дэвид — один из самых моих старинных друзей. Мы постоянно поддерживали связь по электронной почте, и однажды встретились за обедом в Нью-Йорке. Последние несколько раз, когда я видел его, я замечал блеск в его глазах, которого не было до этого, и я понимал, что он работает над новой музыкой. Я знал, что однажды он позвонит мне, и он позвонил: «Я хочу записать несколько демок». Мы пришли в студию примерно два года назад — я с басом, Стерлинг Кэмпбелл на барабанах и Джерри Леонард с гитарой — и в течение недели или двух играли джеммы, прорабатывая те идеи, которые были у Дэвида. Через несколько месяцев мы собрались уже в серьезной студии, это было где-то 18 месяцев назад, и записали первые треки, с этого и началась работа. Мы провели в студии две недели, а затем сделали перерыв на месяц, который превратился в два. Студийной работы было около трех месяцев, но весь процесс растянулся на полтора года.

— Осознавал ли Дэвид, что спустя такое долгое время люди уже не надеялись услышать от него что-нибудь новое?

Его скорее забавляло то, что все думают, будто он вышел в отставку или что все дело в его нездоровье. Это совершенно его не беспокоило. Я думаю, он просто устал от необходимости постоянно следовать контракту и выпускать альбомы в определенный срок. Он просто послал все это подальше. Он хотел иметь личную жизнь и самостоятельно решать, когда он вернется в студию. Он очень уверенный в себе человек, «Я сделаю альбом, когда буду готов к этому, и когда мне действительно будет, что сказать». Его действительно никогда не волновало, что думают про него другие люди в его отсутствие.

— Он выглядит совершенно здоровым на видео «Where Are We Now?».

Я постоянно виделся с ним с тех пор, когда у него были проблемы со здоровьем (ангиопластика) в 2004 году, и могу сказать, что сейчас он чувствует себя прекрасно. У него здоровый цвет лица, а в студии его выносливость была фантастической. Словно и не было этих 10 лет перерыва. Он все время пел вживую, когда мы писали другие треки, при этом еще играя на гитаре или пианино. А когда пришло время записывать вокал, его голос был таким же звучным, как и раньше.

— Наверное, с такой командой казалось, что это большая семья съехалась домой на уикенд?

О, да. Мы давно знаем друг друга с гитаристом Джерри Леонардом, и с гитаристом Эрлом Сликом, и с гитаристом — с 2001 года, но теперь получается, что уже давно — с Дэвидом Торном. Таким образом, у нас было три совершенно потрясающих гитариста, каждый из которых имеет индивидуальный стиль игры. Эрл Слик — мощный лид-гитарист, рокер, а Джерри и Дэвид способны создавать эмбиентный звук, каждый по-своему, очень мечтательный и нежный. Мы пригласили барабанщиков Закари Элфорда и Стерлинга Кэмпбелла — это два музыканта, которые играли в разных альбомах и в разных турах Боуи. Гейл Энн Дорси играла основные басовые партии и пела бэк-вокалы. Кроме нее, у нас еще был замечательный басист Тони Левин. Для записи струнных мы пригласили музыкантов, которые играют в бродвейских мюзиклах. У нас была очень приятная и довольно тесная компания, основных музыкантов было не больше дюжины человек.

— А других вокалистов не было, рэпперов не позвали?

(Смеется) Нет, больше никого не было. Это эксклюзивный, секретный альбом Дэвида Боуи, сделанный в подполье.

— Является ли песня «Where Are We Now?» показательной в плане общего звучания альбома?

Это просто одна из альбомных песен. Но большинство из них — энергичные рок-композиции, в которых, как обычно, использованы некоторые инновационные идеи. Я не могу дать вам всей информации, но в целом альбом звучит так, как должен звучать Боуи. Несомненно, все ожидают услышать классического Боуи, но помимо этого в альбоме есть несколько треков, которые выходят далеко за рамки того, что он делал раньше. И они очень далеки от того, что можно назвать коммерческой музыкой. Это удивительно, я слушаю этот альбом уже два года, анализирую его, отмечаю для себя все нюансы — и он мне до сих пор не надоел. Я по-новой восхищаюсь каждый раз, когда слышу эту музыку.

— Расскажите про эти «далеко-выходящие» треки.

Одна из песен называется «Dirty Boys», а еще одна, «If You Could See Me», это действительно разрыв шаблона, я бы сказал, что это уход в джаз. В основном Боуи пишет сейчас песни, сидя за пианино, а когда он пишет за клавишами, у него выходят вещи, которые тяготеют к джазу. Хотя, надо сказать, что почти все его песни имеют сложную гармонию. Там есть еще одна под названием «How Does The Grass Grow» — это очень, очень необычная песня, это новый Боуи, новый стиль Боуи.

— Вы записали больше 17-ти песен, которые выйдут на обычном и делюксовом изданиях альбома?

Да, мы записали больше — кажется, всего мы работали над 29 песнями… и часть из них мы откладывали в сторону после нескольких недель работы. Они остались незаконченными. Он часто пишет песни без лирики или без мелодии; в этом случае мы просто работали над ритмом или над чем-то большим, но до лирики дело так и не дошло. Я думаю, что может быть некоторые из них, если мы будем записываться снова, превратятся в полноценные песни, но не в этот раз. Зато те 17, которые мы отобрали для альбома, действительно великолепны. Я говорил ему, что надо доделать еще три или четыре из остальных, но мы разошлись во мнениях (смеется).

— Как развивалась «Where Are We Now?», когда вы ее записали?

В самом начале, но лирика появилась только через пять месяцев после записи инструментала. Это была просто красивая баллада, она и называлась как-то по-другому, я уже не помню, как. В один из дней он пришел и сказал: «Я написал для нее слова. Я написал песню о Берлине». И я подумал: «Как здорово. Она действительно очень хороша». Тогда он дал мне копию (лирики), пошел к микрофону и начал распеваться, пока я читал текст. Он меня потряс до глубины души, ведь я тоже провел в Берлине немало времени, пока мы записывали там  альбомы, которые потом назвали Берлинской Трилогией. Я понимаю, о чем он поет, потому что в те дни, когда мы делали те альбомы, он не мог себе позволить снять нормальную квартиру. Они с Игги Попом жили в самой бедной части города, и мы все вместе ходили в обычные пивные, пили пиво где-нибудь в уголке, притворяясь немцами. И все эти воспоминания, все чувства ему удалось вложить в свою лирику.

— О чем еще он поет в своем альбоме?

«Where Are We Now?» не только песня-воспоминание, но и исторический экскурс. Он читал много книг по истории, и мы очень интересно беседовали на эти темы в студии, начиная с истории британской монархии и далее обо всем. Несколько песен из альбома имеют исторический аспект. От некоторых его стихов просто сердце замирает — это очень, очень сильные вещи о прошлых войнах и всяком таком. Титульный трек… это одна из самых жестоких песен. Она могла бы стать саундтреком к классическому фильму ужасов. Но мне всегда казалось, что в лирике Дэвида есть как бы несколько уровней восприятия; «The Next Day» может также означать новый, сегодняшний день, или этот новый альбом, или нового меня. Но это лишь мое собственное восприятие.

— Вы упомянули, что часть незаконченного материала может быть использована позднее. Есть ли у вас уверенность, что «если» когда-нибудь превратится в «когда»?

Я этого не знаю. Сейчас это никакое не «когда». Мы не обговаривали возможность записи еще одного альбома. Но мы говорили о том, что, возможно, мы выпустим что-нибудь еще вдогонку к этому. Мы закончили работу в прекрасном расположении духа, и он сказал: «Я не могу дождаться, когда снова вернусь в студию». Но это долгий путь. Все должно идти своим чередом. В этом году, когда выходит альбом, мы будем держаться вместе. А дальше — я не знаю.

— Говорил ли он что-нибудь насчет нового тура или о каких-нибудь живых выступлениях?

Он сказал — нет, категорическое нет. Он сказал мне: «Я 30 лет провел, выступая на сцене и раздавая по кругу интервью, и я больше не хочу ни того, ни другого». Он не хочет наступать на те же грабли и отказываться от собственной жизни, он хочет просто работать в студии. И он думает, что заслужил это право.

Реклама

Автор

bowiepages

I like beautiful melodies telling me terrible things.

Интервью Тони Висконти (2013): Один комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s