Что в имени тебе моем?

Источник, публикация 2013 года

Саймон Коуэлл, Леди Гага и Дэнни Бойл о величайшем и непостижимом явлении в поп-культуре. Карьеру какой поп-дивы он спас? Предложение какого режиссера отклонил? Какую голливудскую звезду вдохновил? Настоящие откровения — о Дэвиде Боуи.

Саймон Коуэлл, музыкальный магнат

Думаю, будь у меня возможность пригласить кого угодно на программу Икс-фактор, это был бы Дэвид Боуи. Не секрет, что я уже спрашивал его, и он не сказал «да»; однако предложение все еще остается в силе. Почему Боуи? Он — легенда. Он великий сонграйтер, он оказал колоссальное влияние на музыку, он вызывает 100% доверие. Я его фанат! Не только его музыки, но и его личности. Он крут! Большинство из нас — нет, а он — да.

Тина Тернер, певица

Дэвид Боуи — Мужчина, с большой буквы. Мы все знаем, что этот парень — гений, но он также помог мне, когда я нуждалась в этом больше всего. Мне было 45, я боролась за то, чтобы вернуться на сцену, и он просто начал действовать, без единого слова с моей стороны. Он подписался на Капитол Рекордз, которые тянули с моим контрактом, и они захотели пригласить его на праздничный ужин. А он ответил им, что вместо этого хочет пойти на мое шоу в Клубе Ритц. В ту ночь весь рок-н-ролльный мир был там — Кит Ричардс, Род Стюарт… Вы можете сомневаться, но я совершенно уверена — это все благодаря ему. Он привел ребят из звукозаписывающей компании, они оглянулись вокруг и подумали: «Эта женщина, должно быть, горячая штучка!» На следующий день я получила контракт. Никогда не устану благодарить Дэвида за это.

Дэнни Бойл, режиссер (в том числе, шоу открытия Лондонских олимпийских игр)

Я редко нервничаю, но я был просто на пределе, когда встречался с Боуи – я волновался гораздо сильнее, чем когда виделся с Queen. Я любил его музыку с того времени, как был подростком, и с годами мое уважение к его работе только возросло. Когда я начал работать над церемонией открытия Лондонских Олимпийских Игр, я написал Боуи с просьбой рассмотреть возможность живого выступления. Он согласился встретиться, так что я полетел в Нью-Йорк с презентацией. Он был очень мил и с одобрением отнесся к моим идеям, особенно к секции Промышленной Революции. И я не преувеличиваю, когда говорю, что просто провести с ним несколько часов было большой честью. В конце концов он так и не захотел выступать вживую, может потому что он вполне доволен теми тридцатью-сорока годами, которые провел на сцене. Но в то же время он хотел поддержать нас и с большим удовольствием предоставил видеоматериалы и права на песни. Я был счастлив, когда команда Великобритании выходила на стадион под Heroes. После того, как мы встретились, я прочитал, что в течение Берлинского периода он записал музыку, включая бэк-вокалы, до того, как написал всю лирику. Это удивительный метод работы. Самые известные его песни — это великолепные мелодии, но прежде всего вы помните его необыкновенный голос. И я был, так же как и все, удивлен и обрадован, когда вышла «Where Are We Now?». Он до сих пор титан для меня.

Эл Мюррей, комик

Впервые я узнал Дэвида Боуи, лежа на полу в спальне своих друзей и слушая Hunky Dory. Это был один из вечеров, когда мы резались в карты после уроков в старших классах. Позже я изучил каждую миллисекунду «Life on Mars?», и когда рванула пост-проговая берлинская ракета Heroes, способная отвратить легионы полу-фанатов, в моей голове был снова этот голос — стонущий, воркующий, рассказывающий секреты обольщения, умопомешательства, отчуждения и бог знает чего еще. Честно говоря, я понятия не имею, о чем он поет. Смысл аморфен, он утекает сквозь пальцы, как ртуть. Голос — вот в чем все дело. Как и с трубой Майлза Дэвиса, аранжировки могут меняться, аккомпанемент очень разнообразен, но голос Боуи остается в центре всего этого, он несет в себе музыку, чем бы она ни была.

Клайв Оуэн, актер

Когда я рос в Ковентри, я был без ума от Боуи. Он был огромным вдохновением — вероятно, именно он подвиг меня пойти в актеры более, чем любой другой актер. Он предлагал нечто иное, чем подразумевает норма. Я повадился красить свои волосы в разные цвета, как он, я видел его живые выступления в ранние восьмидесятые в Milton Keynes. Многие думают, что они живут на лезвии бритвы, но гениальность Боуи вообще отрицала существование каких-либо границ. Вдобавок его музыка была феноменальна. Я встречался с ним несколько раз за эти годы, но слова просто застревали у меня в горле.

Джон Сэвидж, музыкальный критик и соавтор книги о выставке Боуи в лондонском музее V&A

Впервые я по-настоящему вслушался в Дэвида Боуи в январе 1972. Я купил Hunky Dory и был пронзен им. У альбома была отличная обложка: вы не могли понять, он транссексуал, гей или гетеросексуальный мальчик, любящий эпатаж. И знаете, что? Ответ был неважен — он просто великолепно выглядел. Боуи знал, что именно нужно сделать, чтобы произвести фурор, и он это делал. Ребус половой принадлежности, который он предлагал, был чем-то новым. Hunky Dory вышел всего лишь через четыре года после принятия закона «О сексуальных преступлениях» в 1967 году, который легализовал гомосексуальность. Геи получили в Британии юридическую свободу, но фактически процесс их освобождения только начинался. И человеком, который действительно освободил их, был Дэвид Боуи. В интервью 1972 года он сказал, что он гей. Большинство людей, которые приходили на его концерты, не были гомосексуальными. Но это было не важно, гей он или нет. Они были увлечены его музыкой, и действительно важным было то, что он не побоялся показать публике такого персонажа как Зигги.

Леди Гага, певица

Когда я росла, я вдохновлялась легендами, настоящими художниками: Фредди Меркьюри, Энди Уорхолом, Дэвидом Боуи. Боуи помог мне поверить, что то, что я делаю — правильно. Он был другим. Он шел до конца, шел против течения и заставлял людей раскрывать рты. Это я любила. Как музыкант — он гений. Я узнала, что он резал тексты, чтобы создавать новую лирику, и попробовала делать то же. Мне нравилась его одежда, путь, которым он шел к Аладдину Разумному, Тощему Бледному Герцогу, Зигги Стардасту. Я взяла это. Я стала им. Искусство театра, сновидения, визуальная-часть-и-эти-песни. Он потрясающий, просто потрясающий.

Джереми Деллер, лауреат премии Тернера

Дэвид Боуи понимал значимость визуальной стороны музыки, помимо самого звучания. Он понимал, что поп-музыка — это форма искусства. Он был культурным «барахольщиком», понимал, что можно брать и использовать все вокруг. Роллинги взяли черную американскую музыку, дали ей новую жизнь и выдали шесть действительно отличных альбомов, но Боуи пошел дальше, он изменил всю поп-музыку. Его работы — вне времени, потому что он выбирал по-настоящему великих продюсеров. Альбом Low до сих пор звучит, как будто он был создан «завтра», даже не сегодня. Боуи правил семидесятыми. Он владел ими и в поп-музыке, и во влиянии на тех из нас, кто рос в то время. Шести-семилетний пацан, я погружался в его воображение и лирику. «Life on Mars?», которую я услышал первый раз в машине, была почти детской колыбельной. Примерно в том же возрасте мы поехали в гости к семье друзей. Их непослушный 16-тилетний сын, который носил длинные волосы и синюю шинель, как у британских летчиков, вдруг ни с того ни с сего достал конверт Aladdin Sane и произнес: «Этот человек прекрасен». Мы не могли оторвать глаз от Боуи целых пять секунд, потрясенные.

Камилла Палья, культурный критик и соавтор книги о выставке Боуи

Боуи смог выдержать статус иконы по причине его глубочайшего понимания разницы между публичным и частным. Он знает, что между реальной личностью и сценическим образом должен быть огромный разрыв. Сцена — пространство для высшего Я, за ее пределами человек может быть хрупким, застенчивым, даже неуклюжим. Боуи знает, что он способен не привлекать внимания, быть полностью незаметным вне сцены. Полагаю, это знание далось ему большой ценой. Может, он убил Стардаста как раз вовремя. Он признавался, что Зигги поглотил его личность, он был очень близок к глубочайшей депрессии и помешательству в начале семидесятых. Не знаю, как он выжил, учитывая его молочно-кокаиновую диету. Затем он отправился в Берлин, снял жилье и сам стирал себе, и готовил. Он отказался от всего и вернулся к началу. И посмотрите, что появилось тогда — Берлинская трилогия: Low, Heroes и Lodger. Я никогда не встречалась с Боуи и не видела его шоу, но когда я писала свою первую книгу «Сексуальная личность», не было сомнений, что его влияние витало в воздухе. Мы были абсолютно на одной волне касаемо гендерных вопросов. Он взял все, что впечатляло его — кабаре, авангардный театр, пантомиму, гендерные девиации и ориентацию на декаданс. Его работа значительно превосходит сегодняшние «гендерные исследования». Действительно потрясающий ум!

Бой Джордж, певец

Я видел Зигги Стардаста в Lewisham Odeon, когда мне было 11. И так никогда и не оправился от этого. Впервые я встретился с Дэвидом в клубе Le Beat Route, в Лондоне в 1979. Он сказал: «Ты выглядишь как мой друг Клаус Номи». Который меня очень раздражал, потому что я полагал, что мой облик был исключительно уникальным. Позднее я прошел мимо него в аэропорту Сиднея, но так и не смог взять себя в руки и сказать «Привет». В 2005 мы, наконец, ужинали вместе в Нью-Йорке, и разговор охватывал темы от русского кино до обитателей Ист-Энда и британского чая. Я ощущал себя тем же фанатом, каким был в семидесятых.

Йен Рэнкин, автор и заядлый коллекционер записей

Я не был большим поклонником Боуи в школе, но один из моих лучших друзей имел привычку насильно скармливать мне его записи, и однажды я дорос до того, чтобы полюбить музыку Боуи. Когда у меня появился первый магнитофон в 12 лет в 1972 году, я записал «The Jean Genie» с Радио 1. В 1974, через несколько лет после выхода этого сингла, я купил «John, I’m Only Dancing». Мне нравились мощные хрустящие гитары и сомнительная сексуальность лирики — пел ли это на самом деле мужчина для мужчины? И меня привлекал образ Боуи. Он выглядел невероятно экзотично. Я вырос в маленьком шахтерском рабочем городке в Файфе, а он был ярким, как павлин. Раньше я не видел никого, кто выглядел бы подобным образом. Костюмы, прически, макияж… Я бы никогда не посмел примерить глэм-роковую одежду — меня бы сразу прирезали! Мне пришлось бы драться с родителями до крови. Я и мой лучший друг поступили в Эдингбургский университет и из соображений экономии делили комнату на двоих. Глубоко за полночь мы ставили записи Боуи берлинского периода. Я засыпал под Low или Heroes… Я был удивлен сумасшедшей шумихой в интернете вокруг нового сингла. Несколько предыдущих его альбомов выходили без особого внимания. Полагаю, все его уже списали со счетов, но вот он здесь, с грустной, ретроспективной и интроспективной песней, и интригующим видео. Надеюсь, альбом будет так же хорош.

Алан Йентоб, британский телеведущий, ТВ-продюсер и документалист

В начале 1974, когда я мне только исполнилось двадцать, мне неожиданно позвонил человек из Нью-Йорка, представившийся Тони. Он оказался Тони Дефризом, самопровозглашенным императором быстрорастущей Боуи-империи: компании под именем MainMan. Не буду ли я заинтересован в создании фильма о Дэвиде, поскольку он приступил к североамериканской части тура Diamond Dogs? Я встретился с Боуи в Нью-Йорке, и он пообещал выделить время в своем поразительно жестком графике, чтобы я смог заняться фильмом. Он незамедлительно выполнил свое обещание, согласившись пройти действительно неприятную процедуру снятия прижизненной маски для видео, открывающего наш фильм Cracked Actor и оставившего неизгладимый след в сердцах нескольких поколений поклонников. В течение тура он был хрупок и вымотан до предела, раздосадован колоссальным давлением огромного числа менеджеров, которые стремились контролировать каждый его шаг. В результате он решил уничтожить всех экстраординарных персон, в которых он воплощался на сцене физически и ментально в предыдущие два года. Он «убил» Зигги Стардаста годом раньше в Хаммерсмит Одеон, но реинкарнировал его в параноидальном образе Аладдина Разумного, подпитываемом темной стороной Америки (речь о наркотиках). Конец тура стал, фактически, массовым захоронением всего сонма его актерских субличностей, но это привело к рождению благопристойного и эмоционально-проникновенного альбома Young Americans. Сразу после показа фильма в эфире Би-Би-Си я получил еще один звонок от режиссера Николаса Роуга, и это привело в свою очередь к появлению еще одного персонажа в Боуи-арсенале — Человека, который упал на Землю.

Брайан Ферри, группа Рокси Мьюзик

Ты попадал на Top of the Pops и обнаруживал, каков твой статус на самом деле. Элтон Джон получал гримерку для себя и еще несколько для своей группы, тогда как Рокси и даже Боуи ютились в крошечных каморках. Кроме того, там были драки за пропускные талоны в бар — только избранные группы могли получить пропуск в бар Би-Би-Си с бесплатной выпивкой после съемок. Было весело! Это было творческое время! Мы были друзьями и соперниками. И всегда было много уважения между нами. Боуи — это Боуи.

Фил Манзанера, группа Рокси Мьюзик

Боуи удивительный — и всегда был — несмотря на то, что между нами было постоянное соперничество. Мы пошли на одно из первых выступлений Боуи в образе Зигги в Грейхаунде, Кройдон, и когда на сцене зажегся свет, вся группа предстала перед нами в виде гигантских Пауков с Марса. Боуи прекрасно осознавал, что для того, чтобы выжать максимум из сценического костюма, надо использовать театральное освещение. Мы переманили к себе его осветителя после этого концерта! Обеим группам было присуще чувство юмора. Боуи всегда приходил на концерты Рокси, потому что, несмотря на соперничество, мы глубоко уважали друг друга.

Терри О’Нил, фотограф

Дэвид Боуи был и остается очень интересным, «самым крутым и классным парнем в комнате». Ничто и никогда не могло затмить его. В первый раз я сфотографировал его с Марианн Фэйтфул, она тогда была одета как монашка. Я, помню, подумал: «Этот парень — особенный». Мне было привычно фотографировать Битлз и Стоунз, но он был чем-то другим. С тех пор мы работали довольно тесно. Другой большой проект — обложка и тур для Diamond Dogs. Я хотел сфотографировать его так, как если бы он был собакой, и я позаимствовал у одного друга пса, сделал снимки, а потом показал их Дэвиду, чтобы он мог принять нужные позы. Сессия прошла отлично, но в конце я привел собаку, и она просто сошла с ума. Все были в ужасе, только не Дэвид. Он спокойно ухватил ее за поводок. Этот снимок пошел на обратную сторону обложки. Лиз Тейлор была моей подругой, и она сказала, что хотела бы привлечь Дэвида к работе в фильме, в котором собиралась сниматься сама, в России. Я организовал их встречу, и он опоздал на три часа! Никто бы не осмелился, а ему сошло с рук. Последний раз я снимал его в середине восьмидесятых, выглядел он по-прежнему великолепно. Он не изменился, и я не думаю, что изменится. Он — настоящая икона.

Тони Оуслер, режиссер «Where Are We Now?»

Первый раз я встретил Боуи в 1996-м. Годом раньше или около того я был приглашен представить свои работы на выставке в Италии, и увидел его имя в списке художников. Я не мог отправиться в поездку, поэтому поехала моя ассистентка. Она позвонила из Италии сказать, что общалась с Дэвидом, ему очень понравились мои работы, и он хотел бы назначить встречу. Примерно год спустя я получил сообщение на автоответчик: «Привет, это Дэвид Боуи». У меня чуть сердце не остановилось! Я проигрывал это сообщение всем своим родным, которые являются его жуткими поклонниками. Он приходил несколько раз в мою облупленную студию. В конце концов, он пригласил меня с моими электронными чучелами на празднование своего 50-летия в Мэдисон Сквер Гарден. Со временем я перестал спрашивать Дэвида о возможности работы над новым материалом. Он был так воодушевлен в 1997 году, его уход в тень позднее стал для меня шоком. Он никогда не объяснял, почему останавливается и почему продолжает. У него была совершенно определенная идея того, что он хочет видеть в «Where Are We Now?». Мы сняли видео в моей студии. Это удивительный ностальгический клип, что-то вроде дворца памяти. Видео очень… любительское, и, конечно, это абсолютно не то, что можно ожидать от поп-звезды такого масштаба. Я слышал три песни из нового альбома, невероятно динамичные, но я, правда, ничего не могу сказать о будущих концертах. Дэвид не дает интервью. Он знает, что искусство бесполезно анализировать после достижения определенной точки. Он создал столько поразительных образов за эти годы, и он считает, что лучше всего позволить людям самим решать, как их интерпретировать.

Реклама

Автор

bowiepages

I like beautiful melodies telling me terrible things.

Что в имени тебе моем?: 2 комментария

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s