The Rise And Fall Of Ziggy Stardust And The Spiders from Mars

Этот альбом стал первым релизом Боуи, который попал на вершины хит-парадов и вознес его к звездной славе. Центральный персонаж — поэт, терзаемый видениями о том, что через 5 лет наступит апокалипсис и все человечество погибнет. Космические пришельцы, которых он встречает, подтверждают его пророчества и помогают стать рок-звездой, чтобы с помощью музыки он смог донести послание людям.

Зигги, подобно чудовищу Франкенштейна, возник из множества разнородных элементов, которые Боуи собирал и хранил в своем воображении долгие годы, начиная с первого научно-фантастического сериала ВВС «Эксперимент Куотермасса», вышедшего в 1953 году — в тот год, когда Хейвуд Джонс приобрел первый телеприемник, чтобы, как и тысячи других британских семей, иметь возможность понаблюдать за коронацией молодой Королевы Елизаветы. Дэвид вспоминал, как он прятался по вечерам за спинкой дивана в гостиной, в то время как его родители думали, что он пошел спать, и смотрел взрослый сериал, дрожа от страха, смешанного с восторгом.

Позднее к детским впечатлениям добавилось много нового: Литтл Ричард, Энди Уорхол, Марк Болан, Лу Рид, Игги Поп, Уильям Берроуз, Т.С. Элиот, Кристофер Ишервуд, «Порк», «Заводной апельсин», «Космическая одиссея: 2001» и «Метрополис». Зигги, согласно своему создателю, был «сплавом искусства Нижинского с ширпотребом из универмага Вулворт». Дэвид Боуи, переживший немало разочарований в начале своей карьеры, хотел исследовать природу популярности, создать сценического рок-героя, перед которым широкая публика просто не смогла бы устоять. Одной музыки для этого было недостаточно, необходимо было создать такое шоу, которое заставило бы людей безоговорочно поверить в то, что перед ними не скромный, мечтательный парень из Брикстона, а высшее существо, способное открыть лично им некие высшие истины. Но и этого было мало — необходимо было собственную жизнь превратить в шоу.

25-летний Боуи вложил в Зигги все свое воображение, весь предыдущий опыт и навыки: театральный грим, костюмы и освещение, жестикуляция и пантомима, европейская комедия дель арте и японский театр кабуки.

«Нет ничего удивительного в том, что Зигги Стардаст стал успешным, — говорил Дэвид позднее. — Он был самым настоящим из всех пластиковых рок-н-ролльных героев — куда более достоверным, чем то, что пытались сделать «Манкис» (поп-рок-квартет 60-х, «американский ответ» группе Битлз, с 1966 по 1968 год на канале NBC выходил одноименный сериал о буднях современной рок-группы, образцом для которого послужил фильм Битлз «Вечер трудного дня» — прим. перев.). Видите ли, моя пластиковая рок-звезда была гораздо более пластиковой, чем чья-либо еще. Он был как раз тем, в ком нуждалась публика в то время».

С 1972 года и до середины 1973-го Боуи и Зигги были неразделимы. Альбом стал для Боуи программой превращения самого себя в мифический персонаж и, одновременно, в легендарного артиста (I could make a transformation as a rock’n’roll star / So inviting, so enticing to play the part).

«Все в этом альбоме говорит о жажде славы, — пояснял фотограф Мик Рок 30 лет спустя. — Звезды горели в его глазах, в своем воображении он превратился в звезду задолго до того, как это произошло на самом деле. Наверное, он мог видеть будущее, потому что все случилось именно так, как он описал в своем альбоме. У него было уникальное чувство времени и он умел использовать подходящий момент, как никто другой».

С самого начала промо-кампании альбома «Взлет и падение Зигги Стардаста и Пауков с Марса» Боуи, по совету Тони Дефриза и под покровительством MainMan, учился вести себя так, словно он уже был мегазвездой. Для создания подходящего имиджа была задействована желтая пресса, Боуи ездил повсюду на лимузине и появлялся только в сопровождении охранника. Все это происходило тогда, когда для публики, за исключением небольшой кучки фанатов, ранее побывавших на его концертах, имя Боуи не значило ровным счетом ничего.

«У Тони Дефриза была идея, что если мы начнем постоянно говорить, что я суперзвезда, и при этом я буду стараться вести себя соответственно, то все в это поверят», — рассказывал Дэвид. В итоге Дефриз оказался прав.

Такая тактика тонкого манипулирования реальностью с течением времени стала определяющей для карьеры Боуи. До «Зигги Стардаста» он был сонграйтером и артистом, который экспериментировал с разными жанрами, пытаясь выразить в своем творчестве собственную личность, с присущими ей уникальными чертами и накопленным жизненным опытом. После «Зигги Стардаста» Боуи, подобно Уорхолу, превратился в постмодерниста, в чистый лист бумаги, на котором он волен был создавать коллажи из самых разнообразных элементов, заимствованных из любых источников и подогнанных под быстро меняющиеся вкусы публики.

«На самом деле я похож на копировальный аппарат, — говорил Боуи журналистам в 1973 году, — я копирую все, что в меня загрузили. Отражаю то, что происходит вокруг».

***

Что касается музыки, обычно ей не уделяется много внимания при изучении феномена Зигги Стардаста, так как сами по себе эти песни представляют собой трехминутные поп-композиции, навеянные музыкальными кумирами 50-х и перенесенные на рок-ландшафт ранних 70-х.

Гораздо большее значение имел внешний вид Боуи: его красноволосая прическа, мейкап, необычные костюмы. Все это не только вызывало у публики визуальный шок, но и позиционировало Зигги как мультикультурный персонаж, не принадлежащий ни к одному из существующих направлений поп-культуры, особенно к футболочно-джинсовому прогрессив-року, который доминировал в то время. Глэм-рок оказался удивительной смесью ностальгии и футуризма, он вобрал в себя многие черты декадентского искусства 20-30 годов, но при этом стал гигантским шагом вперед к свободе самовыражения.

Обычная ошибка — представлять себе глэм как некую творческую школу или культурное течение, у которого имелась определенная программа. Глэм возник спонтанно в начале 1970-х как поиск новых форм в искусстве на фоне депрессивных настроений в западном обществе, пришедших на смену воодушевлению 60-х. Боуи утверждал, что он, как и другие пионеры глэм-рока, всего лишь пытался «расширить словарь».

«Чтобы сделать нашу музыку интересней, мы пытались использовать разные визуальные средства — живопись, театр и кино — которые до этого никогда не использовались в роке. Если говорить обо мне, то я отталкивался от идей художников-дадаистов, и множество элементов позаимствовал из японской культуры. Думаю, мы ощущали себя первопроходцами, потому что до этого никому не приходило в голову использовать постмодернизм в музыке. Другим источником глэм-рока стал собственно рок, с его традицией одеваться и вести себя вызывающе. Если быть откровенным, то я думаю, что мы были настоящей элитой. Не буду отвечать за Roxy Music, но я-то уж точно был снобом… Я до сих пор считаю, что существовали две категории глэм-рокеров: тот, кто пришел к этому интуитивно, и тот, кто просто примазался. Мы, конечно же, были в первой!»

60dac503337f595b837dd59dc6efa2eb
Брайан Ино в Roxy Music, 1972

Барни Хоскинс приводит в своей книге «Glam!» слова Брайана Ино из группы Roxy Music: «Думаю, что все это началось из-за того, что происходило раньше: музыканты отворачивались от зрителей и играли пятиминутное гитарное соло, не обращая на них никакого внимания. А мы, Боуи и другие глэм-рокеры повернулись лицом к публике и сказали: «Мы хотим устроить для вас настоящее шоу!»

Теперь 70-е годы называют золотой эрой рок-музыки, но глэм многие по-прежнему считают чем-то второсортным, не заслуживающим внимания, подобием вечеринки для трансвеститов. Однако с приходом глэм-рока на вершинах чартов снова, после Битлз в 60-х, оказались исполнители, основной аудиторией которых были подростки, и мейнстримовым артистам, таким как Элтон Джон, Род Стюарт и Роллинг Стоунз, пришлось измениться. Глэм стал частью сексуальной революции и посадил семена панка и новой волны. Глэм проложил дорогу для таких рок-титанов, как группы Queen и Kiss. Глэм проник в Америку и породил там «черный глэм» в виде Джорджа Клинтона и Батси Коллинза, а затем пророс побегами гермафродитных королей диско-вечеринок 80-х и дал импульс творчеству Принса и Мадонны.

На другом конце спектра находятся те, кто воспринимает Зигги и его последователей слишком серьезно, не желая замечать гротескность и ироничность этих персонажей.

«Залогом долгожительства музыки, возникшей в начале 70-х, было прекрасное чувство юмора, лежавшее в ее основе, — сказал Боуи 20 лет спустя. — Мы ненавидели The Sweet, потому что они копировали внешние атрибуты глэма, но при этом были убийственно серьезны… мы относились к тому, что мы делали, с большой долей иронии… Помню, тогда я сказал, что рок должен проституировать себя, я и сейчас могу это повторить. Если ты работаешь в борделе, постарайся быть лучшей шлюхой из всех».

Разумеется, среди рок-журналистов и критиков нашлось немало тех, кто и слышать не хотел о новой музыке, объявив ее «пластиковой подделкой». Услышав «Get It On», Джон Пил, который до этого долгое время всячески превозносил и поддерживал Марка Болана, публично отрекся от него, а Боб Харрис отказался представлять Roxy Music в программе ВВС The Old Grey Whistle Test. Но в 1972 году даже рьяным противникам пришлось признать, что глэм стал культурным явлением, которое невозможно игнорировать.

Среди многих характеров, из которых был создан Зигги Стардаст, возможно, самым важным был Игги Поп — рокер из Мичигана, с которым Боуи познакомился во время своей первой поездки в Нью-Йорк в сентябре 1971-го. В Британии в то время Игги Попа никто не знал, хотя уже в декабре 1970 года Боуи в интервью Melody Maker назвал его своим любимым вокалистом. После возвращения в Англию Боуи заявил продюсеру Кену Скотту, что хочет записать альбом в духе Игги Попа («До того момента я вообще ни разу не слышал этого имени», — признался Скотт Гиллманам, авторам самой первой печатной биографии Боуи).

Концерты группы The Stooges часто заканчивались беспорядками и насилием, так как Игги стремился «освободить животную страсть рока». Именно ярость и страсть Боуи хотел привить своему новому детищу. Позднее Ли Блэк Чайлдерс из MainMan утверждал, что «Боуи был так страстно увлечен Игги, потому что ему хотелось почувствовать себя частью рок-н-ролльной тусовки, которая для Игги была естественной средой обитания. Игги Поп к тому времени был рокером-наркоманом из Детройта, а Дэвид Боуи — тихоней-студентом из южного Лондона, они принадлежали разным мирам, но Боуи решил позаимствовать кое-что из характера Игги и создать для себя новую реальность».

Игги воплощал в себе «настоящего американца, нетронутого цивилизацией», как говорил Дэвид позднее. «Я был повернут на Америке и американской музыке, и я был уверен, что в Англии мы должны иметь нечто похожее». Это в полной мере относится и к Лу Риду, оказавшему огромное влияние на Боуи-сонграйтера. «Он подсказал способ, как соединить рок-музыку с театром, — объяснял Боуи. — Он вывел нас на улицу, показал нам город, а мы заселили его своими персонажами».

Но если Лу и Игги оставались для Боуи больше виртуальными, нежели живыми героями, то Марк Болан был частью его окружения, его другом и постоянным соперником. К тому времени, когда начались студийные сессии Зигги, Болан уже прорвался на вершины чартов, прежние фолк-фантазии по мотивам Толкиена были отброшены, в его песнях теперь царил урбанистически-игриво-сексуальный настрой. Его новая группа играла на электрогитарах, и это оттолкнуло часть старых поклонников, зато привлекло легион новых. Весной-летом 1971 года два сингла T. Rex («Hot Love» и «Get It On») в течение 10 недель занимали первые строчки британского чарта, меняясь местами.

Необычную манеру пения — вплотную к микрофону, с придыханием, растягиванием слов, проглатыванием окончаний и сильным вибрато — которая в свое время выработалась у Марка от смущения перед публикой, и в итоге стала его визитной карточкой, Боуи без стеснения включил в набор вокальных трюков Зигги Стардаста. Кроме того, он скопировал его манеру держаться на сцене (которую Болан в свою очередь позаимствовал у рок-н-ролльщиков 50-х) и, что весьма немаловажно, его яркий мейкап. Когда в марте 1971 года Болан впервые появился в программе Top Of The Pops с блестками на щеках, вряд ли он мог вообразить себе последствия.

Горячие споры о том, кого — Болана или Боуи — следует считать родоначальником глэм-рока, не утихают по сей день. Нельзя отмахнуться от факта, что Болан сменил акустические гитары на электрические на целый год раньше, чем Боуи. Но, заметим мы, это произошло с помощью Тони Висконти, который перед этим работал над альбомом Боуи «The Man Who Sold The World». В феврале 1970 Болан присутствовал на легендарном выступлении Боуи с группой «Hype» в Раундхауз, а некоторые именно этот день считают датой рождения глэма. Метко высказался Мик Рок: «Если называть Дэвида Боуи Иисусом Христом глэма, тогда Марк Болан был его Иоанном Крестителем!»

«Думаю, Марк был бы обижен, если бы его ассоциировали только с глэм-роком, — сказал Боуи в 1998 году. — Как артист, он считал себя гораздо большим. Мне кажется, правильнее было бы назвать его мостом или связующим звеном — вот как он представлял свое место в музыке».

***

Уже во время пребывания в Америке в феврале 1971-го Боуи упоминал Зигги Стардаста и говорил, что хочет сделать концептуальный альбом. Слово «Stardust» на волне успеха Дэвида Боуи подхватили многие музыканты: Элвин Стардаст (урожденный Джури Бернард Уильям, первую известность получил в начале 60-х как Шейн Фентон) в 1974 вернулся в музыку под новым псевдонимом, с имиджем глэм-рокера, и выпустил ряд успешных синглов; в том же году вышел фильм «Stardust» с Дэвидом Эссексом в главной роли и с его песней в саундтреке; в 2003 году эту песню перепел Мартин Гор (см. здесь).

Но чтобы узнать всю историю, придется заглянуть намного дальше. В 1929 году американский композитор композитор Хоги Кармайкл написал песню «Звездная пыль», впервые она стала хитом в 1931 году в исполнении восходящей звезды эстрады… Бинга Кросби (оцените глубину связей! в 1977-м действительно получилось «эстафету сдал — эстафету принял»). В английском языке появился неологизм «stardust». Затем эту композицию исполняли лучшие джазовые оркестры Америки, Луи Армстронг, Диззи Гиллеспи, Сара Воэн, Элла Фицджеральд, Нат Кинг Коул (это моя любимая версия), Фрэнк Синатра и многие другие.

Однако к Боуи это слово пришло от Легендарного Звездного Ковбоя (Legendary Stardust Cowboy, настоящее имя Норман Карл Одэм). Его появление в шоу Rowan & Martin’s Laugh-In в 1969 году произвело на телезрителей неизгладимое впечатление (во второй половине 70-х этот жанр начали называть сайкобилли). Сингловая версия Paralyzed

«Все тогда смеялись над ним, а он вышел за сцену и заплакал, — рассказывал Дэвид в 1990-м, отвечая на вопросы журнала Q. — Я выпустил Space Oddity, а он был тогда на том же лейбле, Меркури Рекордз, и записал песню «I Took A Trip (In A Gemini Spacecraft)»… Он играл на гитаре, и с ним одноногий трубач. Особенно мне нравился ритм в его песнях, слушать их было почти невыносимо, но ты не мог остановиться».

В 2002 году Боуи неожиданно вспомнил главный хит Легендарного Звездного Ковбоя и записал кавер для своего альбома Heathen.

I Took A Trip (In A Gemini Spacecraft)

Took a trip on a Gemini spacecraft / В путешествии на корабле Джемини (Близнецы)
And I thought about you / Я думал о тебе
I passed through the shadow of Jupiter / Я пролетел сквозь тень Юпитера
And I thought about you / И думал о тебе

I shot my space gun / Зарядил космическую пушку
And boy I really felt blue / И, веришь, мне было так грустно

Two or three flying saucers / Две-три летающие тарелки
Parked under the stars, winding stream / Висели под звездами, покачиваясь
Moon shining down on some little town / Луна освещает маленький городок
And with each beam the same old dream / И с каждым лучом посылает старые сны

I took a trip on a Gemini spacecraft / В путешествии на корабле Джемини
And I thought about you / Я думал о тебе
Well I shot my spacegun / Зарядил космическую пушку
And I thought about you / И думал о тебе

Pulled down my sun visor / Опустил солнцезащитный экран
Boy, I really felt blue / Веришь, мне было так грустно

You jumped into your Gemini, I jumped into mine / Ты запрыгнул в свой Джемини, я запрыгнул в свой
We’ll orbit the Moon for just one time / На орбите Луны мы будем где-то рядом
Tomorrow night, tomorrow night / Завтрашней ночью, завтрашней ночью
Will you hold hands with me under the moonlight? / В лунном свете ты будешь держать меня за руку?

Took a trip in a Gemini spacecraft / В путешествии на корабле Джемини
And I thought about you / Я думал о тебе
I shot my space gun / Зарядил космическую пушку
And I thought about you / И думал о тебе

And I took a, I took a walk in space / И я все летел и летел в пространстве
Boy, I really felt blue / Веришь, мне было так грустно

Well I peeked through the crack and looked way back / Потом я заглянул в трещину и стал смотреть назад
Stardust trail leading back to you / След звездной пыли тянулся от меня к тебе
What did I do? What could I do? What did I do? / Что я сделал? Что я мог сделать? Что я сделал?
Well / Просто

I thought about you / Я думал о тебе
I thought about you / Я думал о тебе
Took a trip on a Gemini spacecraft / В путешествии на корабле Джемини
And thought about you / Я думал о тебе

То, что Одэм пел о космических путешествиях и летающих тарелках, в какой-то мере объясняет, почему Боуи так приглянулось его сценическое имя. Еще Дэвид рассказывал: «Однажды я ехал в трамвае, и заметил слово «Зигги» на вывеске у портного. Я подумал, что оно очень похоже на Игги, при этом я собирался делать костюмированное шоу, поэтому идея взять псевдоним с лавки портного показалось мне очень остроумной. Таким образом, Зигги Стардаст получил свое имя из совершенно разных источников».

***

Помимо имени, характера и внешних атрибутов, у Зигги Стардаста была своя философская идея, собственный взгляд на мир. В этом его прообразом стал реальный человек, музыкант Винс Тейлор. В нескольких интервью Боуи назвал его американцем, но в действительности Тейлор (настоящее имя Брайан Морис Холден) был уроженцем английского графства Мидлсекс, его семья переехала в Штаты в 1940 году. В конце 50-х Тейлор выпустил несколько неудачных синглов (единственный, который еще вспоминают сегодня, «Brand New Cadillac»), после чего лейбл Parlophone расторг его контракт. В 1961-м Тейлор вернулся в Европу, поселился во Франции, где его подписал лейбл Barclay, и заработал себе прозвище «французского Элвиса», выступая с зажигательными, эксцентричными рок-н-ролльными сетами.

Основная причина «зажигательности» Тейлора крылась в неумеренном потреблении алкоголя, амфетаминов и ЛСД. «Как только я выхожу на сцену, я перестаю быть собой, теряю контроль, — сказал он однажды, — и потом я ничего не могу вспомнить». Неуравновешенное поведение и рок-н-ролльный образ жизни Тейлора произвели на юного Дэвида большое впечатление, когда они впервые встретились в Лондоне в 1966 году.

«Я видел его на нескольких вечеринках, — вспоминал Боуи 30 лет спустя, — он был совершенно невменяемым. Я не шучу, его поведение не вписывалось ни в какие рамки. Обычно он повсюду носил с собой карту Европы, и я очень хорошо помню момент, когда я заметил его на Чаринг-Кросс возле станции метро: расстелив карту на тротуаре, он стоял над ней на коленях, с лупой в руках. Я присел рядом, и он показал мне на карте места, где в следующие несколько месяцев должны были, по его мнению, приземлиться летающие тарелки. Он был твердо убежден в том, что он может общаться с пришельцами из космоса и Иисусом Христом».

В 1967 году Тейлор снова уехал во Францию, где его состояние продолжало усугубляться. На сцене он напоминал Сида Барретта, который в то время уже страдал психическим расстройством, и концерты неоднократно заканчивались полным провалом. Разговоры об этом просачивались в Англию, достигая ушей Боуи.

«В один из вечеров, — рассказывал Дэвид, — он вышел на сцену в белой хламиде и заявил, что только притворяется рокером, на самом деле он — не кто иной, как Иисус Христос. И это было концом для Винса, его карьеры и вообще всего. Эту историю я и положил в основу истории Зигги».

После нескольких лет реабилитации Винс Тейлор вернулся с альбомом под названием «Винс жив-здоров и отжигает в Париже» в июне 1972 года, то есть тогда же, когда вышел альбом Боуи «Зигги Стардаст». Однако в дальнейшем музыкальная карьера Тейлора заглохла, и в 1991 году он скончался от рака.

За год до его смерти Боуи поведал журналу Q: «Я постоянно держал в свой памяти Тейлора, как пример, до чего может довести рок-н-ролл. Трудно сказать, воспринимал ли я его как идола или, наоборот, как нечто отталкивающее и пугающее. То и другое вместе, наверное. Было что-то невероятно притягательное в том, чтобы перейти черту и заглянуть в бездну. Особенно в том возрасте, я думал, что я должен пройти этот путь до конца: «О, как мне нравится идея закончить вот так, превратившись в полного психа, ха-ха!»

I’m the space invader, I’ll be a rock ‘n’ rollin’ bitch for you… (Moonage Daydream. David Bowie)

Но если бы Боуи не знал Тейлора, среди рок-музыкантов за примерами взлетов и падений было не далеко ходить: Сид Барретт, Джим Моррисон, Питер Грин, Дженис Джоплин, Брайан Джонс, Джими Хендрикс… Если искать прототип Зигги среди легендарных гитаристов ( Ziggy played guitar! ), кроме Хендрикса, на эту роль вполне мог бы претендовать Пит Таунсенд, Боуи в тот период упоминал его среди своих музыкальных идолов. Образ «прокаженного мессии», пытающего разбудить в обществе духовность, возможно, берет свое начало в рок-опере The Who «Tommy».

Второй частью альбомного концепта была вымышленная группа, роль которой исполняла группа настоящая. Это тоже не было новым после битловского «Оркестра клуба одиноких сердец сержанта Пеппера».

***

Часть альбомных демо к «Зигги» были записаны уже в феврале 1971 года, а первым треком, записанным в студии 9 июля 1971, стал кавер на песню Рона Дэвиса «It Ain’t Easy», изначально его планировали включить в Hunky Dory. Фактически Боуи одновременно работал над композициями к двум альбомам, плюс записывался с группой Arnold Corns. В сентябре студийные сессии в Трайдент-студии прервались поездкой Боуи в Америку для подписания контракта с лейблом RCA. Помимо песен, которые вошли в два боуиевских альбома, существует ряд ауттейков, некоторые из них вышли би-сайдами и впоследствии вошли в юбилейные переиздания («Velvet Goldmine», «Round And Round», «Sweet Head», «Amsterdam», перезаписанные версии «The Supermen» и «Holy Holy»). Другие так и остались неизвестными за пределами фанатских кругов («Shadow Man», «Only One Paper Left», «It’s Gonna Rain Again»). Боуиевская версия песни «Looking For A Friend» осталась неизданной. Внеальбомный сингл «Jonh, I’m Only Dancing» записали позднее, в июне 1972-го.

Перед самым началом студийных сессий «Зигги» Боуи едва не ввязался в авантюру: актер Кристофер Ли, известный своим шикарным глубоким басом, хотел записать музыкальный альбом и стал искать кого-то, кто мог бы ему в этом помочь. 26 октября 1971 Лоренс Майерс из Джем Продакшенз отправил Ли записи Боуи, после чего тот немедленно захотел встретиться. Позднее Сэр Кристофер Ли написал в автобиографии: «Мы познакомились и очень быстро поладили, Дэвид подыгрывал мне на гитаре, а я пел. Он был готов записать со мной альбом, но проблема состояла в том, что для моего голоса непросто найти подходящий материал, поэтому идея в конце концов повисла в воздухе».

Спустя четверть века Кристофер Ли все-таки записал свой альбом, но до этого в его основной карьере произошло много других событий. В 1973 году Ли снялся в музыкальном фильме ужасов «Плетенный человек» вместе с Линдси Кемпом, бывшим наставником Боуи, а также записал к нему саундтрек.

Из рецензии на фильм: «Плетеный человек» — один из самых ярких и самобытных фильмов-ужасов 70-х, приобретший на сегодняшний день статус культового. И это не только заслуга актеров: харизматичного Эдварда Вудварда, сыгравшего праведного полисмена; молодого Кристофера Ли, который не получил даже гонорара за съемки, но всё равно считает этот фильм лучшим в своей фильмографии. Но и удачного образа громадного идола, сплетенного из веток, колоритных песен и сговорившихся островитян… Яркое, самобытное кино, не стареющее и чарующее по сей день.

Скачать с рутрекера

***

После двух недель репетиций в Underhill Studio в Блэкхете запись «Зигги Стардаста» началась в Трайдент 8 ноября 1971 года, костяк альбома сформировался в течение следующих двух недель. В первый день были записаны «Star» и «Hang On To Yourself», которые затем забраковали и перезаписали 11 ноября, вместе с «Ziggy Stardust», «Velvet Goldmine», «Sweet Head» и «Looking For A Friend». «Moonage Daydream», «Soul Love», «Lady Stardust» и новая версия «The Supermen» были закончены на следующий день. 15 ноября работа шла над «Five Years», «It’s Gonna Rain Again» и «Shadow Man» (последние два трека не были завершены).

«Мы записывали очень быстро, так было и со всеми остальными альбомами, — вспоминал Кен Скотт. — Работали с понедельника по субботу примерно с двух часов дня, а уходили из студии за полночь».

Вуди Вудманси (барабанщик Пауков) в 2003 году подтвердил: «Дэвид всегда работал быстро, но этот альбом появился как черт из табакерки, прямо как «wham, bam, thank you ma’am»! В один день мы пришли и записали сразу все треки ритм-секции. Послушали их на следующий день, поняли, где мы налажали, и перезаписали по-новой. Послушали снова и все такие «Черт, как охренительно получилось!» Это был первый раз, когда эта музыка пробрала нас до печенок, и мы поняли, что записываем великий альбом».

Рождественские каникулы Дэвид, Анджела и Зоуи провели на Кипре, у родителей Анджелы. В январе 1972 студийная работа началась с «Rock’n’Roll Suicide» и «Suffragette City», 4 февраля эти треки были завершены, вместе со «Starman», ставшей закрывающей песней. Этот последний трек был добавлен в альбом с расчетом на сингловый рынок, 9 февраля на мастер-копии альбома надписали окончательные названия песен.

Ранняя мастер-копия была датирована 15 декабря 1971 года, это было до записи последних трех треков, в трек-листе отсутствовала также «It Ain’t Easy». Таким образом, если бы альбом вышел в первоначальной версии, он сильно отличался бы от того «Зигги Стардаста», который мы знаем. Сторона А: «Five Years», «Soul Love», «Moonage Daydream», «Round And Round», «Amsterdam». Сторона В: «Hang On To Yourself», «Ziggy Stardust», «Velvet Goldmine», «Holy Holy», «Star», «Lady Stardust». При этом рабочим названием альбома было «Round And Round».

По общему мнению, во время записи альбома власть Боуи в студии была абсолютной, а его участие в процессе всеохватывающим. «Он точно знал, как должна звучать его музыка, — рассказывал Кен Скотт, — и его не волновало, как это будет сделано технически». Некоторые треки были записаны практически вживую, но основным требованием Боуи к музыкантам было абсолютно точное выполнение его указаний.

«Этот альбом был всецело моим, — говорил Дэвид позднее. — Мне приходилось — просто я не мог позволить решать кому-то другому — пропевать Ронсону каждую ноту в его сольных партиях. Каждая песня, каждая нота этого альбома звучала в моей голове, и я должен был добиться, чтобы на пленке они звучали точно так же… чего не скажешь о «The Man Who Sold The World», тот альбом был скорее детищем Ронсона, чем моим. Но в этом альбоме я пропевал ему мелодии всех гитарных соло, нота за нотой. С кем-то другим мы, наверное, подрались бы, но с ним мы отлично понимали друг друга, он подхватывал мои мысли налету».

Мику Ронсону в отсутствие Рика Уэйкмана пришлось, кроме лид-гитары и аранжировок струнных, взять на себя роль пианиста. Хотя количество и сложность фортепианных партий в этом альбоме нельзя сравнить с «Hunky Dory», но в таких треках, как «Five Years» и «Lady Stardust», Ронсон проявил себя с наилучшей стороны. В период затишья после «The Man Who Sold The World» он серьезно повысил свой уровень пианиста, а в дальнейшем во время работы над альбомом Лу Рида «Transformer» раскрылся в этом качестве полностью.

Интересно представить, каким бы получился «Зигги», если бы вклад Рика Уэйкмана не ограничился треком «It Ain’t Easy», записанным ранее. Боуи приглашал Уэйкмана стать постоянным участником своей группы. «Мы сидели вместе, он рассказывал мне о своих планах и о том, что хочет назвать группу «Пауки с Марса», — вспоминал Уэйкман. — Он сказал, что будет очень рад, если я присоединюсь к ним на постоянной основе. Я обожаю музыку Дэвида и очень горжусь своим небольшим вкладом в его работу. Однако, как я осознал позднее, передо мной стоял очень непростой выбор, и этот выбор определил всю мою дальнейшую карьеру. Буквально за день до разговора с Дэвидом ребята из «Yes» сказали, что им срочно нужен клавишник. И вот, я разрывался между двумя группами, не зная, какую выбрать».

Как известно, Рик выбрал «Yes» — группу, которая давала ему большую творческую свободу и перспективу для самореализации. Когда начался тур, «Паукам» пришлось приглашать то одного, то другого сессионного клавишника до тех пор, пока осенью 1972 года они не нашли великолепного Майка Гарсона.

***

Трек-лист ранней мастер-копии четко показывает, что концепция альбома сложилась у Боуи чуть ли не в последнюю минуту. Разработка этого персонажа началась зимой 1971 года, а закончилась, как нам станет ясно позднее, только к середине 1973 года, после выхода следующего альбома «Aladdin Sane» и ритуального (само)убийства Зигги Стардаста на сцене Хаммерсмит Одеон. При этом для Боуи несколько процессов шли параллельно: создание музыкальных композиций, поддерживающих сюжетную линию Зигги, создание визуального образа героя и сценического шоу в целом и — что лежало в основе всего — процесс самопознания.

Великий сценарист Роберт Макки приводит в своей книге «История на миллион долларов» слова А. П. Чехова: «Создание персонажа неотделимо от самопознания. Все, что мне известно о природе человека, я узнал в процессе познания самого себя».

Далее он пишет: «Где мы находим своих персонажей? Отчасти это происходит благодаря наблюдению за другими людьми. Писатели и сценаристы нередко носят с собой блокноты или диктофоны и, увидев что-то интересное, собирают разрозненные кусочки жизни, чтобы заполнить свои картотеки случайными материалами. Когда их воображение иссякает, они обращаются к ним в поисках идей. Мы наблюдаем за тем, что происходит в жизни, но было бы ошибкой переносить все на бумагу. Очень редко можно встретить людей, которые столь же сложны, как персонажи, и так же четко очерчены. Мы же, как и доктор Франкенштейн, собираем персонажей из отдельных найденных нами частей. Сценарист берет аналитический ум своей сестры, соединяет его с остроумием одного из друзей, добавляет к этому коварство кошки и безрассудное упорство короля Лира. Мы заимствуем самые разные осколки человеческого существования, найденные где угодно фрагменты наблюдений и фантазий, создаем из них наполненные противоречиями измерения, а затем превращаем их в существа, которых называем персонажами».

В первом большом интервью о новом альбоме для американского радио, в январе 1972 года, Дэвид рассказывал: «Я хотел сделать концептуальный альбом, но в процессе идея начала разваливаться, потому что были другие песни, которые я хотел записать для альбома, а они не стыковались с историей Зигги… результат не может претендовать на звание рок-оперы, это лишь отдельные сцены из жизни группы под названием «Зигги Стардаст и Пауки с Марса», которая является, вероятно, последней группой на земле, потому что через пять лет наш мир должен прекратить свое существование. Все зависит от того, в каком состоянии ты слушаешь эту музыку. Когда я начинал писать эти песни, моя интерпретация очень отличалась от той, к какой я пришел, когда альбом был закончен. Так получилось, что из собственного альбома я многое узнал о самом себе».

Через 18 месяцев в беседе с Уильямом Берроузом, которая была напечатана в журнале Rolling Stone, Дэвид говорил, что сюжет альбома перекликается с романом Берроуза «Нова экспресс», что он собирается поставить «Зигги Стардаста» как театральный мюзикл или телеспектакль, а также добавил в историю новые подробности. В частности, уточнил, что Зигги вовсе не был инопланетянином, как думают многие. Он был человеком, который случайно поймал радиосигнал из других измерений (об этом говорится в песне «Starman»), ошибочно посчитав это духовным посланием для землян от высших существ, и взял на себя роль Мессии, который должен донести это послание людям. Однако «бесконечности» просто использовали Зигги как канал, через который они проникли в это измерение, чтобы уничтожить наш мир.

Довольно трудно сложить весь пазл, основываясь лишь на альбомных песнях, но это было характерно для Боуи на протяжении всей его карьеры: в разных интервью он мог говорить об одних и те же вещах совершенно разное, иногда противоположное, сообразно своему настроению и моменту. В том же разговоре с Берроузом в 1973-м он утверждал: «Артисты старой школы говорили, что после того, как ты вынес свою работу над суд публики, она уже не принадлежит тебе, и я полностью с этим согласен… Я просто наблюдаю, как люди воспринимают мою музыку».

***

До релиза альбома оставалось еще полгода, но уже в январе 1972 года внешний вид Боуи радикально изменился: он подстриг свои длинные локоны и начал носить облегающий комбинезон, который Фредди Буретти пошил из ткани, купленной в уличной лавке на Кипре. Узкие комбинезоны с открытой грудью и штаны с курткой похожего фасона, плюс несколько пар самодельных высоких сапог со шнуровкой стали классическим имиджем раннего Зигги Стардаста. В 70-х этот стиль копировали все кому не лень, от группы The Sweet до Сьюзи Кватро. Именно в таком виде Боуи появился на страницах Melody Maker, в телепрограмме «The Old Grey Whistle Test» и, самое главное, на обложке альбома.

Брайан Вард, ветеран Hunky Dory, предложил сделать фотографии на Хеддон-стрит возле дома 23, где находился офис фирмы K West. Выбор места для съемки не был неожиданным, студия самого Варда находилась на Риджент-стрит, буквально за углом.

«Мы фотографировали на улице, было темно и шел дождь, — вспоминал Боуи. — А потом поднялись в студию и сделали снимки, на которых мы выглядим как члены банды из фильма «Заводной апельсин», для внутренней стороны обложки».

Конверт «Зигги Стардаста», мгновенно узнаваемый на полках магазинов, занимает особое место в длинном ряду пластинок Боуи, так как во всех остальных случаях использовали его студийные фотографии крупным планом. Здесь же хрупкая фигура Боуи/Зигги почти что теряется в урбанистическом ландшафте посреди кирпичных зданий, картонных коробок и припаркованных машин. Воспользовавшись приемом, испытанным на обложке Hunky Dory, Брайан Вард раскрасил кожу, волосы и комбинезон Зигги вручную. Контраст между уличными сумерками и искусственным цветом усилил впечатление, что визитер с гитарой на плече попал в этот негламурный переулок из другого измерения.

8150751534_167983938c_b

8150754110_83604bb8af_b

Над головой Зигги мы видим освещенную фонарем вывеску K. WEST, которая намекает то ли на остров Ки-Уэст во Флориде, излюбленное место отдыха гомосексуальной богемы, то ли на то, что под обложкой альбома нас ожидает «quest» — квест — поиски чего-то. Задняя сторона конверта — Зигги с одной рукой на поясе и с сигаретой в другой, отрешенно глядящий сквозь стекло телефонной будки — отсылка к британскому научно-фантастическому сериалу «Доктор Кто». Надпись внизу «Проигрывать на максимальной громкости» была, вероятно, ироничным кивком на альбом Джона Леннона «Instant Karma!» 1970 года (где на первой стороне значилось «Играть громко», а на второй «Играть тихо»).

Когда «Зигги Стардаст» вышел и стал успешным, дирекция компании K West возмутилась тем, что их вывеска красуется на обложке альбома. В письме, отправленном адвокатами в RCA, было написано: «Нашими клиентами являются люди с высокой репутацией в бизнесе, которые при этом очень далеки от мира поп-музыки. Наши клиенты не имеют ни малейшего желания, чтобы их ассоциировали с мистером Боуи или его альбомом». Страсти вскоре поостыли, а по прошествии времени стало привычным, что люди постоянно фотографируются под этой вывеской. В 1991 году офис переехал, вывеску сняли, но фанаты Боуи год за годом продолжали приходить на Хеддон-стрит, чтобы увидеть это историческое место.

Культурное влияние альбома в очередной раз подтвердилось в 2010 году, когда изображение его обложки было выбрано для печати в серии британских почтовых марок «10 лучших музыкальных альбомов».

Через два месяца после фотосессии с Брайаном Вардом, когда волосы снова отросли, Дэвид прочитал в журнале статью о японском модельере Ямамото Кансаи. В то время он стал сенсацией в мире моды, а через год сменил Фредди Буретти в роли главного дизайнера костюмов Боуи.

«Прическа Зигги была скопирована с фотографий Кансаи, напечатанных в Harpers, — рассказывал Дэвид. — На всех моделях были ярко-красные парики, какие используются в японском театре кабуки, имитирующие львиную гриву. Я подумал, что красный — самый возбуждающий цвет, и решил соорудить на своей голове точно такую же прическу. Но чтобы добиться похожего цвета, пришлось перепробовать целую кучу ужасно вонючих красок, которые к тому же сильно портили волосы».

То, что описывается в песне «Ziggy Stardust» как «screwed-down hairdo, like some cat from Japan», было создано в середине марта в Хэддон-Холле парикмахершей Анджелы по имени Сьюзан Фасси (которая позднее стала женой Мика Ронсона). К моменту появления Зигги в программе TOTP в июле 1972 концертный тур уже объехал большую часть территории Великобритании, имидж Зигги стал каноническим, после этого у Боуи уже не было пути назад.

Одним из краеугольных камней в создании образа Зигги Стардаста стало интервью Боуи в Мелоди Мейкер. Не буду повторяться, есть возможность прочитать полный текст в переводе. Надо заметить, что само по себе это заявление не делало из Боуи гея; наоборот, люди из его окружения замечали, что Дэвид не пропускал ни одну женщину, желающую с ним переспать; при этом они ни разу не видели его с бойфрендом и не могут представить, кто мог бы им быть.

Из интервью Боуи 1978 года тому же Майклу Уотсу: «Я начал собирать Зигги по кусочкам, я начал вживаться в эту роль, бредил ею… чтобы персонаж ожил, ты должен вложить в него собственную душу. Бац! и вот он, перед тобой. Вот так все и было».

Интересно проследить, что говорил Боуи в последующие годы. «Это правда, я бисексуален», — слова из интервью 1976 года (как известно, в тот год он наговорил прессе много такого, что представляло бы больший интерес для психологов, нежели для биографов). Через пару лет в ответ на точно такой же вопрос он резко осадил журналиста: «Бисексуален? О, Господи, нет. Абсолютно нет. Это было ложью. Мне придумали этот имидж, и за несколько лет он приклеился намертво». В шоу на новозеландском телевидении в 1978 году: «Да, я — бисексуал, это была гениальная выдумка».

Когда в 1983 году Боуи начал продвижение своего альбома на широкий коммерческий рынок, ему пришлось отрекаться от гомо/бисексуальности чуть ли не в каждом интервью, особенно в Америке. Журналисту из Time он сказал, что «это было большим просчетом», а из Rolling Stone — «это самая большая ошибка, какую я совершал в жизни». Давая интервью Smash Hits в 1987 году, он одним махом отмел все свои предыдущие заявления: «Ха-ха! Неужели вы верите всему, что пишут?!»

В 1993 году, когда Боуи вырвался из мейнстрима и снова превратился в «альтернативного» музыканта, он признался: «Откровенно говоря, физические контакты с мужчинами никогда не доставляли мне удовольствия. Я чувствовал себя очень некомфортно, но я должен был попробовать».

По утверждению Анджелы, даже Тони Дефриз был шокирован заявлением Боуи в Мелоди Мейкер, но быстро понял, какой коммерческий потенциал заключен в сексуально-ролевых играх, в которые играл Боуи с прессой. Однако продюсер Кен Скотт был уверен, что за «гейским» интервью стоял сам Дефриз.

Лучше всего, по-моему, сказал об этом Джон Сэвидж (см. перевод статьи): «…Вы не могли понять, он транссексуал, гей или гетеросексуальный мальчик, любящий эпатаж. И знаете, что? Ответ был неважен — просто он великолепно выглядел. Боуи знал, что именно нужно сделать, чтобы произвести фурор, и он это делал. Ребус половой принадлежности, который он предлагал, был чем-то новым. Hunky Dory вышел всего через четыре года после принятия закона «О сексуальных преступлениях» в 1967 году, который легализовал гомосексуальность. Геи получили в Британии юридическую свободу, но фактически процесс их освобождения только начинался. И человеком, который действительно освободил их, был Дэвид Боуи. В интервью 1972 года он сказал, что он гей. Большинство людей, которые приходили на его концерты, не были гомосексуальными. Но это было не важно, гей он или нет. Они были увлечены его музыкой, и действительно важным было то, что он не побоялся показать публике такого персонажа, как Зигги».

Реакция общественности далеко не всегда была дружелюбной. В Англии Клифф Ричард называл Боуи «разрушителем моральных устоев» (сексуальная ориентация самого Клиффа Ричарда кажется не совсем однозначной, в свои 72 года он ни разу не был женат и не имеет детей). В Америке, славящейся своим полным непониманием иронии, главным вопросом для всех стала не музыка Боуи, а его сексуальность. Нескольких американских артистов, которые в начале 70-х пытались ему подражать, автоматически записали в геи. В 1976 году американские критики продолжали называть Боуи «гей-иконой».

«Элису Куперу пришлось отказаться на сцене от женских босоножек, накладных ресниц и платьев, и превратить свое шоу в сплошной хоррор, — писала Джейн Каунти. — Люди нормально воспринимают все эти ужасные декорации и кровь невинных младенцев, однако они не могут понять игры с сексуальностью или андрогинность, американские подростки называют это «пидорской» музыкой».

Американка Черри Ванилла, в 1972 году нанятая MainMan в качестве пиар-агента, с энтузиазмом рассказывала прессе пикантные подробности приключений Боуи во время его первого приезда. В результате, когда начался тур, во многих городах Зигги оказывали откровенно враждебный прием, в конце концов Дефриз понял, что в Америке гомосексуальность была далеко не лучшей маркетинговой стратегией.

Позднее Боуи говорил, что он не одобрял тактику Черри Ваниллы с самого начала: «Когда началась американская промо-кампания, я находился на другом континенте, я совершенно не мог это контролировать… потом я приехал в Америку, прочитал, что пишут обо мне газеты, и подумал: «Господи, как я смогу противостоять этой огромной лавине! Я должен играть навязанную мне роль и постараться постепенно превратить это в нечто более управляемое».

Многие продолжали верить в бисексуальность Боуи вплоть до выхода клипа к песне «China Girl» в 1983 году. Сказать, что Дэвид был в нем Мега-Гетеро-Сексуален, означало бы сильно приуменьшить. Но уверенность некоторых не поколебало даже это… люди, как правило, очень любят свои убеждения.

***

К моменту релиза альбома 16 июня 1972 года концертный тур длился уже более 4 месяцев, в Британии имя Боуи было у всех на устах. «Боуи изо всех сил рвется к звездной славе, — отмечали в NME, — и на сегодняшний день эта цель все еще не достигнута. Но теперь каждый должен заметить полную обоснованность его притязаний, свежая порция фантазии в новом альбоме, без сомнения, приблизит его к статусу суперзвезды».

Майкл Уотс в Мелоди Мейкер писал, что «альбом чуть менее очарователен чем Hunky Dory, но парадокс в том, что коммерчески он явно будет более успешным… Боуи мчится к звездам со скоростью света».

Сторонний наблюдатель может лишь очень отдаленно представить, с какой скоростью и какой интенсивностью работал тогда Боуи. В 1972-73 годах он отыграл 185 шоу в Британии и Америке (не считая многочисленных радиосессий, телешоу и интервью), записал 3 сольных альбома (Ziggy, Aladdin Sane и Pin Ups), был сопродюсером 2 альбомов (Transformer и Raw Power) и 2 синглов группы Mott The Hoople, снял 3 музыкальных видео (John I’m Only Dancing, Jean Genie, Life On Mars) и часовую музыкальную программу «1980 Floor Show». Немыслимо для сольного артиста!

Надо понимать, что члены группы делят обязанности и ответственность между собой, и хотя нагрузка редко бывает равной, но психологически, как правило, это очень облегчает жизнь. Сольный же артист, независимо от того, сколько человек помогают ему в работе, всегда сам несет полную ответственность за свою карьеру. Вообще одиночка в роке — это аномалия, нонсенс. Сделать сольную карьеру в рок-музыке, получить возможность собирать стадионы, изначально не будучи участником успешного коллектива, почти невозможно, поэтому таких артистов можно пересчитать на пальцах.

После релиза Ziggy Stardust в Америке самый благожелательный отзыв напечатали в Cashbox: «Все песни в равной мере великолепны, Боуи и Кен Скотт записали альбом без единого изъяна. Безупречно прекрасное воплощение кошмарных снов космического века. Очередной пример блистательного гения Дэвида Боуи. Альбом, который опережает свое десятилетие».

Phonograph Record высказался еще более витиевато: «Словно картинка в картинке, повторяющаяся бесконечное число раз, это рок-н-ролльный альбом о рок-н-ролле, представляющий одну из самых выдающихся личностей в роке. Нет сомнений, что Зигги Стардаст сделает Боуи суперзвездой, при этом очень хочется верить, что «сны наяву» не подтолкнут его к суициду так же, как его героя». Хмм…

Philadelphia Inquirer объявил Боуи «одним из самых креативных и интригующих авторов современности».

Rolling Stone отзывались о «Зигги Стардасте» как о «наиболее цельном, тематически и музыкально, альбоме Дэвида Боуи. Запись, которая вобрала в себя все наилучшие элементы его предыдущих альбомов. Боуи добился своего, объединив безупречное чувство стиля с мощным рок-н-роллом… Работа, в которой ум сочетается с глубиной, страстью и правдивостью, с какой Боуи изображает Зигги-человека, ведь у каждой Звезды есть свои человеческие слабости. Удивительно, но Боуи умудрился сделать свой альбом развлекательным и духоподъемным, хотя послание Зигги является грозным предостережением, и сам он в итоге погибает».

Последний комментарий, вероятно, является самым важным из всего, что было сказано о «Зигги Стардасте»: по прошествии многих лет альбом все так же очаровывает слушателей, увлекает их в путешествие за пределы известного нам мира, заставляет задуматься о смысле человеческой жизни и конечности существования всего и вся, о природе популярности и правдивости новых пророков и старых религий. Американская мечта, рок-музыка и звездная слава выступают метафорами сексуальной разрядки, упадка, разложения, катарсиса — Боуи собрал все свои любимые темы и выложил их в одиннадцати песнях под одной обложкой.

Тот, кто услышит этот альбом впервые, будучи в курсе его скандально-сакраментальной репутации, вероятнее всего, удивится, насколько благопристойна лирика и насколько просты аранжировки. Большинство давних фанатов Боуи вряд ли назовут эти песни в числе своих любимых, сам Дэвид в 1990 году заметил: «Песни из «Зигги Стардаста» кажутся мне слабыми, но в целом это очень сильный альбом, все вместе они звучат гораздо лучше».

Выверенная в духе лучших поп-хитов орекстровка, аккуратные клавишные и сдержанные гитарные соло в альбомном варианте сильно отличались от прото-панкового сценического воплощения песен во время тура, но это было частью формулы успеха альбома в чартах. Ziggy Stardust, стоящий между мелодичным полуакустическим Hunky Dory и глэмово-бесшабашным Aladdin Sane, излагает свои темные и противоречивые видения в форме коммерчески-дружелюбных, легко воспринимаемых идиом.

И это действительно сработало. При том, что в Америке «Зигги» оказался лишь на 75 месте, он был обласкан музыкальными критиками. В Британии за первую неделю продалось 8 тыс. пластинок, альбом сразу же занял 5 позицию в чарте и не покидал его более двух лет. В январе 1973 года RCA вручили Боуи «Золотой диск» за Зигги, тогда же MainMan отрапортовал в прессе, что продано более миллиона копий альбома, что было, конечно же, большим преувеличением: к концу 1972 года продажи в Британии составили 95.968 копий, примерно такой же тираж был продан в Америке.

Тем не менее, «Зигги» остается бестселлером: в разные годы он четырежды входил в топ-40. В июле 2002 года юбилейное издание к 30-летию, дополненное бонусами из би-сайдов и ауттейков, заняло 36 место в британском чарте (несмотря на то, что левый и правый каналы оказались в нем перепутаны местами, кроме того, были варварски вырезаны бриджи между некоторыми песнями). В 2003 последовала SACD-версия с 5.1 ремиксами, сделанными Кеном Скоттом в студии Abbey Road. Наиболее полный набор из последнего переиздания 2012 года к 40-летию альбома включает в себя CD (оригинальные треки, ремастеринг — Рей Стафф), LP (оригинальные ремастерированные треки), DVD (оригинальные ремастерированные треки, 4 бонусных трека и ремиксы 5.1).

Результаты опроса в ФБ достаточно красноречивы: в опросе участвовали 27 студийных альбомов Боуи, 18,5% проголосовавших выбрали «Зигги».

Реклама

Автор

bowiepages

I like beautiful melodies telling me terrible things.

The Rise And Fall Of Ziggy Stardust And The Spiders from Mars: 7 комментариев

  1. Марина, спасибо большое. Я с интересом Вас читаю. Очень ценю тот факт, что Вы тонко чувствуете и понимаете музыку. А Ваши переводы — тонкие, изящные. Благодарю.

    Нравится 1 человек

  2. Это нескончаемый поток информации. Казалось бы уже все знаешь , а не все ! Спасибо ! А Теперь когда сам побывал на Heddon street, Abbey road studios , Charing Cross … У меня сердце стучит

    Нравится 1 человек

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s