Интервью Боуи для журнала Jackie (1970)

ЛИЦОМ К ЛИЦУ С ДЭВИДОМ БОУИ — ТАЙНА МОЕГО ПОТЕРЯННОГО ГОДА…
Jackie | 30. 01. 1970 | перевод: Alex

— Какие у тебя еще интересы, кроме музыки?
— Люди. Архитектура. И живопись – я был художником по рекламе шесть лет назад. Только один год.

— Каков лучший совет, который ты когда-либо получал?
— Попытайся сделать каждый момент своей жизни самым счастливым, а если не получается, попытайся понять, почему. Мне сказал это один мой тибетский друг, Чими Йондон Ринпоче.

— Почему его совет показался тебе таким важным?
— Потому что я достиг переломного момента в своей жизни. В то время я был ужасно серьезным буддистом. Еще месяц, и я бы стал буддийским монахом. Я жил в их монастыре и проходил все их экзамены, тем не менее меня не покидало чувство, что это мне не подходит.

— Ты все еще считаешь себя буддистом?
— Нет, хотя множество его основных идей остались со мной. Но я не думаю, что Западу подходит буддизм в его восточной форме.

— Что в первую очередь привлекло тебя в буддизме?
— Я очень заинтересовался Тибетом, еще когда учился в школе и писал о нем сочинение. Меня заинтересовала эта страна, и я начал читать об ее истории и религии. Думаю, я по-прежнему хочу поехать туда, но с тех пор, как там коммунисты, туда стало невозможно проникнуть.

— Как тебе удалось отделаться от всего этого?
— Я внезапно понял, насколько близко я подошел: еще месяц, и моя голова будет обрита. И я решил, что раз я вовсе не счастлив от этой мысли, то лучше уж мне покончить с этим раз и навсегда. И я исчез на год. Никто не знал, где я нахожусь. На самом деле, я присоединился к труппе мимов Линдси Кемпа. Я провел с ними год и понял, благодаря Линдси, что люди для меня гораздо важнее идей.

— Ты сохранил интерес к театру?
— Вместе с парой моих друзей я создал в Бекенгэме Артс-Лабораторию, которая до сих пор преуспевает. Она размещается там в одном из пабов. Сейчас в ней участвует около 600 человек – все они развивают свои собственные идеи в живописи, поэзии, музыке, мимике, сочинительстве. Мы сделали замечательное шоу с куклами высотой в 7 футов (2,1 метра), и в настоящий момент я пытаюсь пробить для него сериал на телевидении.

— Ты суеверен?
— Я никогда не насвистываю в гримерках театров, потому что тебе велят этого не делать, как только ты начинаешь иметь дело с театром, но это, в основном, привычка. Я не суеверен в этом и ни в чем другом.

— Кто повлиял на тебя больше всех?
— Мой брат Терри. Он на 7 лет старше меня [sic], мне сейчас 22, а ему – 29. [На самом деле Терри было в то время 32. Он родился 5 ноября 1937 года и старше Дэвида почти на 10 лет – прим. перев.] Он очень увлекался джазом, когда я был в самом впечатлительном возрасте, и это приобщило меня к джазу. Терри был очень богемным. Он познакомил меня с работами писателей, которые очень много значили для него – вроде Джека Керуака и Аллена Гинзберга. Все это привело меня к сочинению песен.

— Ты по-прежнему пишешь свой собственный материал?
— Я всегда писал все песни сам. У меня уже их издано 137, и мой последний LP – целиком мой собственный. Я уже записал один несколько лет назад – тогда я стал первым певцом, выпустившим альбом раньше сингла. Мой сценический акт состоит целиком и полностью из моего собственного материала, не считая одной-двух песен, которые я очень люблю – „Port of Amsterdam” Жака Бреля и „Buzz the Fuzz” Биффа Роуза.

— Твои фэны ожидают именно этого, когда приходят взглянуть на тебя?
— Думаю, большинство их слегка ошеломлены, но они сидят и слушают. Я всегда получаю чудесные письма от людей, говорящих, что им нравится то, что я делаю.

— Твой самый постыдный момент?
— Как-то, когда я пел с группой под названием The Buzz, 5-6 лет назад. Я забыл слова трех песен подряд. Это было ужасно.

— Тебя когда-нибудь удивляла реакция фэнов?
— Я постоянно ей удивляюсь. Я никогда в жизни не поверил бы, что люди будут вопить при моем появлении. Я очень подозрительно к этому отношусь. Первый раз это произошло как-то вечером в Перте [Perth]. Я пел номер под названием „Wild Eyed Boy from Freecloud”. И вдруг я услыхал 3–4 вопля откуда-то из уголка театра! Теперь я постоянно получаю подарки – странные большеглазые игрушки и смешные любовные записочки.

— Предмет, которым ты дорожишь больше всего?
— Нет такого предмета, с которым бы я не мог с легкостью расстаться. Я никогда не придавал слишком большого значения материальным вещам.

— Ты собираешься остаться в поп-музыке надолго?
— Не знаю. Я никогда не планирую ничего наперед, и я очень переменчив. Я всегда меняю свое мнение. Если я решу, что другое искусство значит для меня больше, я перейду к нему. Я никак не ожидал, что „Space Oddity” будет иметь такой успех. Все это слегка ошарашило меня. Не могу сказать вам, чем я буду заниматься в это время через год, но в настоящий момент я вполне доволен.

Реклама

Автор

bowiepages

I like beautiful melodies telling me terrible things.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s