Боуи об Эдриане Белью: «Мой Фред Астер с электрогитарой»

Продолжение моего перевода из фейсбука Эдриана Белью.

***

В 1990-м я поехал с Дэвидом Боуи в мировое турне «Sound and Vision» — как гитарист, вокалист и музыкальный директор. Это был тур, который изменил мою жизнь, мы дали 108 концертов в 27 странах! Я всегда говорил, что каждый музыкант должен иметь хотя бы один такой шанс. Все по высшему классу! У нас был частный самолет для команды из 55 человек. Тур продлился целый год. И это время было одним из лучших в моей жизни.

Пару дней назад Guitar Player попросил написать о моей работе с Дэвидом Боуи для апрельского выпуска журнала, посвященного гитаристам Дэвида. Особенно они просили дать им список оборудования, которое использовалось в туре «Sound and Vision». И вот, вчера я попытался связаться с Джеффом Шо — единственным в мире человеком, который мог знать все детали.

Джефф был моим гитарным техником в «Sound and Vision», это он разработал мою сложную гитарную схему, он построил систему, которая была размером с большой холодильник. Более того, таких систем было две (был полный запасной комплект оборудования, чтобы застраховаться от любых непредвиденных ситуаций). Я работал с Джеффом еще раньше, в дни с Talking Heads. Он был милейшим человеком и очень умным, конечно. Настоящий профессионал и перфекционист во всем. Я очень его любил, но так получилось, что мы потеряли друг с другом контакт.

Не хочется наполнять эти страницы печалью, но сегодня утром я узнал, что на прошлой неделе Джефф умер от рака печени. Через две недели после Дэвида, от той же болезни. Какая горькая и ужасная ирония судьбы.

Покойся с миром, Джефф. Спасибо тебе, мой друг.

***

Вот текст про Боуи, который я написал для Guitar Player:

cover-large_file

Студия Right Track Recording находилась в обветшалой части Манхэттена, на 48 улице. Со стороны она, должно быть, выглядела как сапожная мастерская. Был холодный январский вечер 1990 года, когда я стоял перед микрофоном AKG C-24, в наушниках на голове, и собирался спеть первый куплет песни «Pretty Pink Rose». С другой стороны от микрофона стоял другой певец в наушниках. И в этот момент я в полной мере осознал, что сейчас я должен буду петь дуэтом с Дэвидом Боуи! Кровь бросилась мне в лицо, я почувствовал, что неудержимо краснею от смущения, меня охватила паника, что я не смогу справиться со своим голосом. Заиграло длинное вступление, затем Дэвид запел, и его голос повел меня вперед, так мы записали всю песню до конца с первого дубля. Потом начали работать над бэк-вокалами (Прижми меня к сердцу, к сердцу…). Фух, я это сделал!

Мне было легко работать с Дэвидом. Если ему что-то нравилось, он со всем своим энтузиазмом подхватывал и помогал развивать твою идею. Если не нравилось, он мог сказать что-то вроде: «Ну, я не совсем уверен…», очень мягко. Не было никакого давления в студии, и всегда присутствовала большая доза юмора. С ним всегда было весело и интересно. Когда мы закончили вокал к «Pretty Pink Rose», я попросил инженера включить безымянный инструментальный трек, который я записал. Мне хотелось, чтобы Дэвид написал к нему лирику и, возможно, спел вокал. Я очень надеялся, что это сработает, и все действительно получилось!

Я страшно волновался, когда Дэвид в студии, сидя на диване со своим желтым блокнотом, слушал мой трек снова и снова, потом просил инженера проиграть какую-нибудь секцию, и быстро что-то писал. Через полчаса у него была готова лирика к песне, получившей название «Gunman». Это была вторая вещь, которую мы написали вместе. Он доверил мне «продюсировать» его запись. Тогда я спросил, не согласится ли он «начитать» лирику, в разговорной манере. Было заметно, что эта идея пришлась ему не по вкусу, но он любезно записал два дубля, прежде чем я сам понял, что это не годится.

Великодушие и такт — вот те слова, которыми я могу описать Дэвида в период нашего сотрудничества.

Я был в двух мировых турах с Дэвидом, с промежутком больше десяти лет. В первом туре 1978-79 мой гитарный риг был очень простым: однорядный 8-кнопочный фут-контроллер, с помощью которого я включал и выключал разные гитарные примочки. Из эффектов у меня были: MXR Dyna Сomp, A/DA Flanger, Electro-Harmonix Echo Flanger. Сигнал с Electro-Harmonix Big Muff я пропускал через 10-полосный графический эквалайзер MXR, Electro-Harmonix Graphic Fuzz и аналоговый дилэй Roland DC-30 Analog Chorus/Echo. У меня был один обшарпанный Fender Stratocaster, на котором я играл через комбоусилитель Roland JC-120.

В 1990-м я поехал с Боуи во второй тур, более масштабный. Sound and Vision Tour включал в себя 108 шоу в 27 странах. К тому времени мое гитарное оборудование занимало стойку размером с холодильник и весило 500 фунтов. Была вторая такая же стойка, запасная. Сцена представляла собой абсолютно ровную металлическую решетку, смонтированную из отдельных секций по 1,5 метра. Мой педалборд c миди-контроллером был вмонтирован в сцену, а два моих усилителя Fender Twin и мои мониторы были подвешены под ней, ко мне лицом. Каждый «холодильник» содержал целую кучу миди-оборудования, которое состояло из двух главных компонентов: синтезаторов Roland GR-50 и процессоров эффектов Korg AC3. У меня был педалборд, сделанный на заказ, к которому подключались все мои обычные примочки, включая Foxx Tone Machine и остальные. Я играл на трех гитарах Fender Stratocasters, изготовленных компанией по моему заказу. На них были датчики Lace Sensor, бридж с Kahler Tremolos, колки Bowen и усовершенствованные синтезаторные датчики Roland. А еще у меня был анекдотично длинный миди-кабель, который можно было растянуть на всю длину и ширину сцены.

Во время концертов Дэвид и я находились вдвоем на этой огромной сцене. Остальная группа была скрыта в задней части за экраном-занавесом. На первом шоу этого тура в Квебеке во время моего длинного гитарного соло Дэвид стоял в центре, не шевелясь, а я без остановки бегал по сцене туда-сюда, как и полагается хорошему рок-гитаристу. Только когда я, наконец, остановился, я увидел, что я совсем запутал его ноги своим смешным миди-кабелем! Потом он представлял меня зрителям: «Это мой Фред Астер с электрогитарой!»

Хотелось бы думать, что я привнес в шоу Дэвида игривость и мальчишеский дух. Как я уже сказал, мы много смеялись, когда бывали вместе. В его записях, где я играл, я был готов на любые авантюры, которые приходили ему в голову. При этом он никогда не давал четких инструкций, предоставляя мне полную свободу, чтобы я мог выразить себя, как гитарист.

Дэвид Боуи был свободолюбивым и любознательным, настоящим интеллектуалом. Учитывая его богатство и супер-звездную славу, он был совершенно уникальным человеком, всегда старался быть на том уровне, на котором находились окружавшие его люди, чтобы они не чувствовали разницы. Мне невероятно повезло знать его лично.

От переводчика: по ссылке можно посмотреть на картинке схему гитарного оборудования Эдриана Белью, какой он стала к 2010 году.

Реклама

Автор

bowiepages

I like beautiful melodies telling me terrible things.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s